Огромный провал прерывал тоннель. Неширокий акведук вел через пропасть, дно которой терялось в голубоватой дымке. Отвесные стены светились изнутри. Сверху в пропасть сеялась мельчайшая водяная пыль, создавая непрозрачную подсвеченную завесу. Игра преломленных лучей создавала тысячи маленьких радуг, и вся эта масса переливалась, как перламутровая.
— Там внутри что-нибудь видно?
— Добби не знает, — домовик уже дрожал мелкой дрожью.
— Акведук прямой? Нигде не сворачивает?
— Добби не знает!
— Гарольд пользовался магией, когда шел здесь?
— Добби не знает! — взвыл домовик.
Ему сразу стало еще хуже, как только он сообразил, что Шаннах — не волшебница. Но ведь Гарольд тогда сказал, что магия тут ни при чем!
— Тихо, тихо. Не волнуйся. Мы обязательно пройдем. Ничего не бойся.
Она взяла его на руки, как грудного ребенка. Домовик сразу затих и даже зажмурился. Девушка откинула волосы со лба. Невесомая маска на нижней части лица слегка покалывала ей кожу. Ощущение было новым и неприятным. Раньше такого не было. Видимо, местная эльфийская магия как-то пресеклась с магией стихий мира Матери. Это вызывало тревогу, но не более того. Надо было идти несмотря ни на что.
Шаннах ступила на акведук. Порыв ветра сразу швырнул ей в лицо первую порцию ледяной воды. Она стиснула зубы и пошла через пропасть.
Невидимые светильники пронзили всю толщу водяной пыли яркими столбами света.
— Спасибо. Светлее будет, — процедила девушка, морщась от порывов ветра, которые становились все сильнее.
Световые столбы вдруг закружились в бешенном вихре, набирая скорость и окрашивая толщу пыли быстро сменяющимися интерференционными узорами, и вдруг ярко вспыхнули, превратившись в огромные изображения странных существ. Заостренные черты лиц и огромные недобрые глаза под мощными выпуклыми лбами надвинулись на Шаннах, и мощный порыв ветра чуть не скинул ее и эльфа в пропасть. Девушка поспешно упала на одно колено, крепко прижимая домовика к груди. Сверху посыпались жесткие водяные сгустки, наносившие жестокие хлесткие удары. Дышать стало нечем. Водяная пыль в воздухе достигла такой концентрации, что это уже напоминало вспененную вихрем воду. Удерживая домовика одной рукой, она ладонью пыталась защититься, но водяные клочья заливали горло при вдохах. Мерзкое холодное удушье схватило ее за горло своей костлявой рукой. Сознание стало меркнуть, превращаясь в рваную кашу борьбы, страха и отчаяния. Наклонив голову к самой земле, она судорожно поползла по акведуку, упрямо прижимая к себе обмякшего Добби.
И вдруг пришло облегчение. Кошмарная вакханалия ветра и воды продолжалась, но теперь она могла дышать. Несколько глубоких вдохов и выдохов вырвали ее из лап удушья. Сознание прояснилось.
Нельзя терять времени! Добби захлебнется в этом жутком водопаде, который, казалось, летит с огромной высоты в саму преисподнюю. Она вскочила и, разглядев полосу акведука, бросилась по ней напролом. Через порывы ветра и секущие потоки воды, сквозь недобрые прищуры бывших или нынешних хозяев подземелья, устроивших им это смертельное испытание!
* * *
Однако!
Для жительницы жарких и засушливых мест слишком много воды для одного раза. Шаннах согнуло в три погибели и обильно вырвало водой. Еще раз. И еще.
Все? Вроде все.
Она бессильно откинулась, упершись спиной в стену, и тут взгляд ее упал на распростертое тельце эльфа. Водная стихия разорвала и унесла его небогатый гардероб, и теперь он был похож на маленькую несуразную безволосую обезьянку. Утопшую.
— Эй! Ты живой?
Девушка немедленно приступила к спасению нахлебавшегося домовика. Помнится, как они смеялись с подружками на занятиях, когда им объясняли, как помочь, если кто-то захлебнулся. Это казалось страшно смешным. Ну как можно захлебнуться флягой воды? А это, между прочим, водяной паек на сутки. Так сказать: если будет в чем тонуть, то я все это выпью!
А вот смотри, пригодилось знание.
Вылив из домовика все, что могло само по себе вытечь, и частично освободив ему дыхательные пути, Шаннах предоставила Добби дальше самостоятельно отплевываться и откашливаться, а сама оглянулась на акведук.
Там стояло ленивое послегрозовое затишье. Лица и фигуры исчезли. А над бездной играла чистыми красками семихвостая радуга…
Шаннах укутала Добби в сухую накидку, тот благодарно улыбнулся и заснул. Зажженный им огонь плясал в воздухе на одном месте, и ему почему-то было наплевать на легкий сквозняк подземелья. Девушка подумала, что это хорошо, а то так и замерзнуть недолго. Сколько еще тут придется пробыть? Ступень, две? Не стоило бы задерживаться, но домовик пока идти не может, а она не двужильная, чтобы на руках его тащить. Хотя, если ему в ближайшее время не станет лучше, то придется — куда деваться.
Тишина здесь абсолютная. Совсем немного отошли от пропасти, а уши словно ватой забило. Неприятно это. Постоянно приходится прислушиваться, и это утомляет и раздражает. Добби прав: никакое нормальное существо это место своим домом не назовет. Нет в нем ничего домашнего.
