Сириус бросился вниз с мостика, в два прыжка пролетел по трапу и, забыв о достоинстве и гордости посланца императора, кинулся к портшезу. Отбросил в сторону какого-то недоумка с копьем, подскочил к старику и с радостным изумлением протянул к нему руки.
Старик слегка отпрянул, потом впился в лицо нежданного гостя, заколебался было, но быстро оценил обстановку, рассмотрел на мостике связанного Гарольда, взглянул в шальные на выкате глаза Блэка и с улыбкой протянул руки ему навстречу. Тот кинулся в объятия старика.
— Сириус, мальчик мой! Великий Мерлин! Наконец-то я нашел тебя!
— Профессор Дамблдор! Видит небо, как я счастлив, что снова вижу вас!
— По глазам вижу, что у тебя ко мне вопросов не меньше, чем у меня к тебе, — рассмеялся Дамблдор, посверкивая на Сириуса стеклами очков, — но спрашивать начну все-таки я.
Они сидели на верхней площадке храма, с которой открывался прекрасный вид на город и корабли эскадры. Было видно, как между кораблями и берегом курсируют шлюпки, перевозящие матросов, получивших разрешение на отдых на суше и возвращавшихся после оного.
— Конечно, профессор.
— Ах, Сириус, я давно уже не профессор в полном смысле этого слова. Но если понимать под профессорством не должность, а звание для человека, который знает об этом мире и магии немного больше других, то это, конечно, обо мне. Мне приятно, что называешь меня, как в старые добрые времена. А теперь как можно более точно расскажи мне все, что произошло с тобой после тех роковых событий в министерстве два года тому назад.
Блэк улыбнулся старому учителю своей бесшабашной улыбкой и посерьезнел.
— Вот вы говорите роковые события, а я ведь ничего об этом не знаю. Впрочем, это вы обещали рассказать. Вы спрашиваете, что происходило со мной все это время? Извольте.
— Я провалился в эту чертову Арку после того, как проворонил заклятие кузины. Будь это Авада, я наверняка успел бы увернуться, но она ударила какой-то на удивление быстроходной разновидностью Ступефая. Я не сомневался, что меня прикроют другие, пока я очухаюсь после удара, поэтому не особо расстроился, оказавшись на полу. Но когда действие заклятия прекратилось, и Арка меня не выпустила обратно, я понял, что обстоит все намного хуже, чем я думал. Я слышал крики Гарри и увещевания Люпина о том, что сделать ничего нельзя, и я не вернусь. Я орал им в полный голос, что это не так, что я сейчас приду, но меня так никто и не услышал. Вскоре звуки из-за полога стихли, и я остался один. Я стал искать другой выход из этого странного места и ушел далеко по подземелью. Еды у меня с собой не было. Палочка снабжала меня водой, но и только. Я потихоньку худел и терял силы, но продолжал искать выход. И вот после двух недель блужданий по подземелью я набрел на другую Арку. Она была похожа на ту, через которую я попал в этот чертов лабиринт, но были видны и отличия. Я попробовал пройти через нее. И она меня не пропустила…
Сириус замолчал, словно вновь переживая ужас и мучения тех дней.
— Великий Мерлин! Как же ты страдал, — прошептал Дамблдор сочувственно. Глаза его увлажнились.
— Да уж, — с мрачным удовлетворением кивнул Блэк, — умирать голодной смертью никому не пожелаю.
— И что же тебя спасло?
— Как ни странно, то же самое, что и в Азкабане.
Дамблдор высоко поднял брови, все своим видом выражая заинтересованность рассказом собеседника.
— Анимагия!
В глазах профессора вспыхнули колючие искорки неподдельного интереса.
— Я решил обратиться в собаку, чтобы притупить страх смерти. Эмоции животного не так ярки и мучительны, как у людей. Да и выживаемость у звериных организмов сильнее. Короче, я обратился и стал ждать смерти в своем анимагическом виде. Но собака и есть собака. То, что человек осознает, как логическую непреложность, для животного не так очевидно и заставляет делать бессмысленные попытки вырваться на свободу. Помню, что я пытался раз за разом пройти, перепрыгнуть, проползти через завесу, хотя человеческим рассудком понимал, что это бесполезно. Но вдруг случилось чудо! После очередной нелепой попытки преодолеть завесу, кажется, я хотел перекатиться в нее боком, Арка вдруг вспыхнула и пропустила меня!
— Каким светом вспыхнула? — почти хищно спросил Дамблдор.
— Э-э-э… видите ли, профессор. Я в образе собаки почему-то цветов не различаю, — почти виновато признался Сириус, — все такое черно-белое.
— Правильно, — с досадой кивнул Дамблдор. — Извини, я перебил тебя. Продолжай, пожалуйста.
— Преодолев Арку, я почувствовал свежий воздух и почти ослеп от солнечного света. Я долго лежал и просто грелся на солнце, а потом побрел добывать себе еду.
— Стоп! Где ты вышел? В пустыне? — лицо профессора стало строгим.
— Почему в пустыне? Я оказался в лесу Фрэгии. Это такое плоскогорье в самом центре империи. Вышел я, по-видимому, каким-то методом аппарации, потому что ничего кроме серого замшелого валуна и травы с кустарником рядом со мной не было.
— Валун запомнил? — почти крикнул Дамблдор.
— Э-э-э… нет.
— Плохо.
— А зачем его запоминать, если я его пометил.
— Как пометил? — не понял Дамблдор.
Сириус слегка порозовел.
