Впрочем, раз ему никто не ответил, значит, и так всё понятно. Девушки оглушили его и сбежали. Он пошарил рядом с собой и поднял с полы обломок дубинки, кинутый к очагу на дрова.
— Что же им всем так далась моя голова? Второй раз за три дня! Хорошо, что деревяшкой приложили, — он покосился на треногу с котлом. — Могли и медным котлом огреть, тогда мой череп точно бы не выдержал и треснул, как грецкий орех.
Таким образом, оценив свою голову ниже, чем она того заслуживала, Малфой поднялся и на нетвердых ногах пошёл по дому, присматриваясь к обстановке. Хотя, какая там нах обстановка? Разворочено всё так, как будто здесь стадо кентавров проскакало!
Он дошёл до лежанки Фират и увидел на полу тёмную лужицу. С трудом наклонившись, Драко коснулся её пальцами и повернул ладонь к себе.
Дементор всё побери! Это была свежая кровь!
* * *
Выслушав рассказ Гарри, Том Реддл пробормотал что-то вроде:
«И не такое бывает», — повернулся на другой бок лицом к стене и захрапел.
Младший Поттер сидел как оплёванный. В душе его медленно поднималась злость.
Очевидно, что Реддл не поверил его рассказу. Или понял, что его новый сокамерник рассказал не всё. Короче, сходу втереться в доверие не удалось. Может, это и к лучшему. Ну, какой из него шпион, если при самой мысли о предательстве его мутить начинает? Вот только как спасти Айрин? Может, действительно покончить со всем разом? Вон под потолком балка подходящая, а верёвку из обрывков мантии связать можно…
Гарри встал на топчан, пробуя дотянуться до бруса кончиками пальцев. Высоко. Не достать. Хотя верёвку можно и перекинуть. Или топчан поднять вертикально и прислонить к стене. Поттер соскочил на пол и начал раздеваться. Мантия на нём была ещё крепкая. Не успела истлеть от сырости подземелья. Поэтому рвалась с сухим треском. Впрочем, Реддл не интересовался занятиями Поттера. Или делал вид, что не интересуется.
Лишь когда Гарри начал с грохотом переворачивать и ставить на попа свой топчан, Том повернул голову на шум.
— Ого? Вешаться решил? В добрый путь!
И отвернулся, подлец.
Впрочем, наплевать. Решение принято, и теперь надо думать не об этом несостоявшемся Воландемортике, а о том, как заставить себя ни о чём не думать, когда петля будет на шее, и останется лишь оттолкнуться ногами.
Гарри перекинул верёвку через балку, подергал её и повис на руках, проверяя, выдержит ли она вес его тела. Выдержала. Вот и всё. Осталось завязать петлю и сунуть в неё свою никчёмную голову.
Но уйти вот так молча — было выше его сил. Презирая себя за слабость, Гарри сжал петлю в руках и обратился к Реддлу.
— Послушай! — голос его хриплый и резкий с эхом разнёсся по камере. — Если ты спасёшься и увидишь Гарольда, то передай ему, что у меня не было другого выхода. А Айрин скажи, что я любил её больше своей жизни…
Том Реддл сел на своем топчане, почесал небритую щёку и задумчиво произнёс:
— Да ты вешайся, вешайся. Я не собираюсь тебе мешать. Правда, соседство с трупом — не самое большое удовольствие, но до очередного караула ты не успеешь протухнуть. Зато в камере станет намного тише и перестанет вонять юношеской истерикой.
Гарри во все глаза смотрел на этого циника, не понимая, как можно быть таким чёрствым и бессердечным.
— А сама по себе идея могла быть неплохая, — продолжал Реддл, кивнув на верёвку в руках Поттера, — только надо было сначала намотать на шею что-то жесткое и прикрыть ее капюшоном. Ну и попробовать, конечно, перед тем, как начинать инсценировку.
— Какую инсценировку? — тупо спросил Гарри.
— Инсценировку самоповешения с целью создания паники и суматохи у охраны для попытки побега.
— Да-а-а? — протянул Поттер растерянно.
Том Реддл нехотя встал, подошел к Гарри, выдернул верёвку из его рук, столкнул парня с топчана и обрушил всю конструкцию на пол камеры.
— Нет! Это имело бы хоть какой-то смысл при надежде на помощь извне. А пока этой надежды нет, надо сидеть, терпеть и ждать! Какой же ты слабый, Поттер! Ради любимых надо жить, а не умирать!
Реддл вернулся на своё место и снова лёг.
— Приберись и верёвку свою убери. Теперь будешь укрываться ей вместо мантии.
Гарри довольно легко восстановил в камере порядок и сел, неуверенно поглядывая на Реддла.
— Разве умереть, чтобы сохранить жизнь другому, это слабость? — спросил он, наконец, явно задетый за живое замечанием Тома.
— Конечно, слабость. Ты всегда был слабаком, Поттер. Тебе просто очень везло, и тебя постоянно прикрывали.
— Ты-то откуда знаешь? — ощетинился Гарри.
— Знаю.
— Тем не менее, некий Воландеморт погиб от руки Поттера, — язвительно заметил юноша.
— Тот Поттер, который сделал это, — невозмутимо отозвался Реддл, — никогда не стал бы помышлять о добровольной смерти. Никогда! Жизнь выковала из него бойца, а ты остался просто Гарри в теле дюжего амбала.
— Да что вы мне все тыкаете Гарольдом! Он сам по себе, а я сам по себе! Мы даже и не родственники по крови!
— Именно поэтому ты адресовал ему свое последнее прости, — издевался Реддл.
— Да пошёл ты знаешь куда, змей слизеринский?
— Куда?
— В жопу!
Реддл откинулся на топчан с удовлетворённым видом.
