Вино полилось рекой. В том числе и на стол, и на пол. Как ни аккуратничали слуги, но их подопечные расплескивали напитки при каждом тосте, сопровождавшимся буйными здравицами в адрес наместника, империи, императора, и за мать его — вдовствующую императрицу, и за Святой Круг, и вообще, хоть за чёрта лысого, лишь бы наливали побольше и почаще.
Все как-то слишком быстро опьянели. Смех становился всё более развязным, а речи всё более невнятными или откровенно глупыми. Лишь Дамблдор осушал кубок за кубком, не теряя душевного равновесия. Он даже слегка притворялся более пьяным, чем был на самом деле, в то время как глаза его трезво и цепко следили за пирушкой из-под очков-половинок.
Доведя всю компанию моряков до требуемой кондиции, наместник вдруг встал, отступил от стола на несколько шагов и стукнул посохом об пол.
— А сейчас позвольте мне перейти к наиболее приятной части нашего праздника. Я прошу принять от меня скромное подношение для командования и офицеров эскадры. И для духовных пастырей, разумеется, тоже. Прошу всех встать!
Шум и гам мгновенно стихли. Пьяно покачивающиеся моряки начали нехотя подниматься со своих мест. Командор эскадры, глупо улыбаясь и подкручивая усы обеими руками, воздвигся над столом в предвкушении щедрого дара. Нимус вздрогнул и открыл глаза. Он уже успел слегка прикорнуть под шум пирушки.
— Почему так тихо? — рявкнул он агрессивно. — Именем Святого Круга я требую продолжения банкета!
— Разумеется, ваше преосвященство! Праздник продолжается. Посмотрите вверх и примите мой подарок!
Над столом что-то ослепительно вспыхнуло. Нестерпимо яркий круг света выхватил из зала пиршественный стол и гостей стоящих вокруг него. От такого светового удара по глазам все тут же зажмурились, а некоторые даже вскрикнули, прижав к лицу растопыренные ладони. Пульсирующий зеленый луч заметался по головам остолбеневших офицеров.
Слуги, обслуживавшие банкет, вдруг побросали подносы с кувшинами и окружили стол внешним кольцом, вытаскивая из складок одежды длинные ножи и короткие деревянные колышки непонятного назначения.
— Тихо! Всем ждать! — властно и громко приказал Дамблдор.
На зал рухнула полная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием гостей, замерших под ослепительными зелеными всплесками луча. Один за другим они отнимали руки от лица и безвольно роняли их вдоль тела. Выражения их лиц менялось прямо на глазах. Пьяные улыбки таяли, как майский снег, оплывая в равнодушно-угрюмые мины инферналов. Процесс ментального насилия шел под управлением зеленого луча по заданной программе, беспощадно выжигая всё лишнее и второстепенное, что могло бы помешать беззаветной службе новому владыке, который застыл в нескольких шагах от них.
Спустя пару минут луч погас. Участники банкета медленно приходили в себя.
Нет, не в себя. Прийти в себя им было уже не суждено никогда!
Они приходили в то состояние, в которое привел их проклятый луч. В состояние полного духовного рабства перед своим новым господином. В состояние всем довольного слуги, убежденного в правильности и естественности своего служения.
Вяло шаркая ногами, они выходили из-за стола и опускались на колени перед своим властителем.
Впрочем, не все.
— Что происходит? — взвизгнул вдруг Нимус, с удивлением и раздражением глядя на моряков. — На колени встают только перед императором и господом нашим! Прекратите этот балаган! Совсем допились?
Он последним выскочил из-за стола и бросился поднимать с колен командора. Но все попытки его оказались тщетны. Тогда он подскочил к наместнику и, брызгая слюной, завопил:
— Что это за штучки, Дамблдор? Что вы с ними сделали?
Альбус брезгливо поморщился и посохом оттолкнул от себя распоясавшегося клирика. Нимус с ужасом и отвращением смотрел на него.
— Так вы тоже продались дьяволу?
Дамблдор уже смотрел мимо него. Смотрел на коленопреклоненного командора эскадры, словно мысленно отдавая ему некий приказ.
Тот встал, подошел к Нимусу сзади и, вытащив кортик, перерезал ему горло.
В полной тишине зала слышались только страшные свистящие звуки и шорох сапог священника, судорожно скребущих по полу.
— Шапку мне его принесите, — устало приказал Дамблдор и отошел вглубь зала к своему креслу и столу.
Неслышной тенью взметнулся силуэт одного из слуг. Монашеский головной убор Нимуса, слегка испачканный свежей кровью, подали на серебряном подносе.
Дамблдор помял его в руках и вывернул наизнанку.
— Вот оно в чем дело, — вполголоса пробормотал он, рассматривая подкладку, — надо будет учесть это на будущее.
Он повернулся к морякам, всё еще стоящим на коленях, и махнул рукой.
— Возвращайтесь на корабли и служите мне верно. Сообщите своим экипажам радостные вести!
Командор эскадры и старшие офицеры судов дружно поднялись на ноги, вытянулись перед владыкой по стойке смирно и дружно рявкнули!
— Слава императору!
Сопровождаемые слугами, которые быстро попрятали свое оружие, моряки покинули зал, чтобы отправиться на корабли и привести экипажи к присяге новому императору.
