О своем отречении я написал в газеты — пусть все прочтут о моем отречении — совесть моя чиста, мне нечего скрывать от людей. Вскоре со всех концов Советского Союза я стал получать множество писем. В них меня проклинали, одобряли, давали советы и спрашивали совета, делились сомнениями и размышлениями. Я, по мере возможности, старался подробно ответить на каждое письмо. Вскоре вышел фильм «Об этом молчать нельзя», в котором я рассказал всю правду об известных мне обманах, при помощи которых у наивных верующих формируют представления о чудесах и милостях Аллаха.
Материально жизнь моя стала труднее. Зарплата была невелика, а на руках больная жена и трое детей. Вскоре родился и четвертый. Но все материальные тяготы искупались душевным покоем, сознанием того, что я честно зарабатываю свой хлеб, никого при этом не обманывая, что мой опыт многим людям помог отказаться от погони за миражом и употребить свои силы на достижение действительного счастья в этой настоящей, единственной жизни.
Со времени моего отречения прошло двадцать лет. Я ни разу не пожалел ни об обеспеченной жизни, ни о блестящей духовной карьере. Не жалел я об этом даже тогда, когда фанатики устроили на меня покушение. Лежа в больнице, я печалился лишь об одном, — значит, когда-нибудь я что-то сказал так, что эти люди меня не поняли. Потому что я никогда не был и не буду врагом верующих или же искреннего в своем служении богу духовенства. Но в то же время я всегда отрицательно относился к тем, кто служит вере из корыстных соображений, кто идет на заведомый обман верующих.
Я оставил духовную карьеру не ради легкой и красивой жизни. Были в моей жизни и трудные, и сложные, и порой горькие минуты. Но это — честная жизнь, и я горжусь ею. В 1972 году я похоронил свою жену. Потом встретил женщину, с которой создал новую семью. У нее было двое детей от первого брака, у меня — четверо. В 1975 году у нас родился сын Рустам.
Теперь почти все наши дети выросли, стали самостоятельными. И я очень рад, что никто из них не повторил моей ошибки.
Мне довелось жить в разных городах Средней Азии. И везде я старался развести под окнами сад. Вот и сейчас под нашими окнами расцветают вишни. Глядя на них, я часто вспоминаю народную пословицу, в которой сквозь ее религиозную форму проступает издревле присущее народу скептическое отношение к самой сущности религии: «Если ты не посадишь яблоню — Аллах не осыплет тебя яблоками».
Наверное, каждый, кто искал и заблуждался, кто пережил тяжелый, мучительный период разочарования в прежних святынях, придя к пониманию истины, пытается разобраться в своей прежней жизни, в своих ошибках. Покинув путь духовного пастыря, признавшись и себе и людям, что служение Аллаху, стремление к вечной жизни не более чем заблуждение, погоня за миражом, Асилдинов стал считать себя атеистом. И лишь позже, взявшись за изучение философии и других наук, он понял, что снова ошибся, что отрицание бога и религии — это еще не атеизм, что мало признать свои былые заблуждения — их надо объяснить хотя бы самому себе.
Знакомство с материалистической философией, с историей различных религий открыло ему глаза на то, что он раньше либо не замечал, либо привычно обходил стороной, почитая за высшие таинства веры, недоступные пониманию непосвященных.
До сих пор на одной из полок его личной библиотеки стоит Коран. Но Абзалдин видит в нем уже не божественное учение, содержащее все основные истины, а письменный памятник арабской словесности, на протяжении многих веков влиявший на развитие литературы, искусства, духовной жизни народов, исповедовавших ислам.
Многие годы он не только сам верил, но, закончив два медресе, и других учил, что содержание Корана было передано Мухаммеду Аллахом через ангела Джабраила в месяц рамадан, почему этот месяц и считается священным. В ту же «ночь могущества» Мухаммед начал сообщать его людям и продолжал вплоть до самой смерти. Именно речь Аллаха, учили Асилдинова и он учил других, переданная через Джабраила Мухаммеду, а через Мухаммеда людям, записанная сподвижниками Мухаммеда, и есть Коран. И следовательно, каждое слово его священно, ибо принадлежит самому Аллаху. Когда же он стал изучать историю различных религий, то узнал, что Коран, как и другие «священные» книги, имеет сугубо земное происхождение. Более того, есть серьезные основания сомневаться в том, что весь его текст принадлежит Мухаммеду.