Историческими исследованиями доказано, что сам Мухаммед не умел писать. Поэтому изречения, которые он произносил то в нескольких словах, то целыми проповедями, запоминались первыми приверженцами ислама наизусть, а кое-кем из грамотных его последователей записывались на пергаменте, пальмовых листьях и плоских костях. Свои изречения Мухаммед, как свидетельствуют описания очевидцев, произносил в состоянии религиозного исступления, сам глубоко уверенный в том, что действительно передает людям слова Аллаха. В этом, конечно, нет ничего удивительного. Мухаммед был не первым и не последним человеком, уверенным в том, что он передает людям откровения бога. До самой смерти Мухаммеда никто не ставил своей целью запомнить или записать все его изречения. Записывали и запоминали то, что успели, что сильнее поразило или запомнилось, да и то, как уже говорилось, не всегда точно и буквально. Даже личный писец Мухаммеда Зейд ибн Сабит записал лишь часть его изречений. Кроме того, записи не всегда делались со слов самого Мухаммеда. Нередко его высказывания записывались со слов тех, кто, находясь около Мухаммеда, запомнил то или иное изречение.
В 632 году умер Мухаммед. Люди, знавшие большую часть Корана, то есть ближайшие сподвижники Мухаммеда, присоединившиеся к нему еще в Мекке и постоянно находившиеся около него, тоже постепенно уходили из жизни.
Поняв, что текст Корана может быть безвозвратно утрачен, халиф Абу Бекр приказал собрать группу людей, наиболее близко знавших Мухаммеда и наиболее полно помнивших его высказывания. Зейд ибн Сабит записал все, что они помнили, собрал у разных людей все записи, которые удалось ему отыскать, сличил все это со своими записями, дополнил их и таким образом составил первый письменный Коран, получивший название Сухуф.
Сухуф вошел в употребление, но вскоре среди мусульман начались ожесточенные распри, в которых различные группировки отстаивали свои интересы, свой подход к разным проблемам. Все они нередко ссылались на те или иные записанные или выученные наизусть части Корана, нередко отсутствующие в Сухуфе или противоречащие ему. Создавшееся положение грозило не только расколом в лагере мусульман, но и утратой Кораном своего значения и упадком веры. Тогда третий халиф Осман повелел собрать все записи Корана, которые существовали, сличить их с Сухуфом, подготовить окончательную редакцию Корана, а все не вошедшие в него записи сжечь. Новая рукопись Мусхаф была объявлена канонической. Все последующие экземпляры Корана — ее копии.
Ясно, что, составляя Сухуф и сталкиваясь с неизвестными высказываниями Мухаммеда, с теми, что противоречили записям самого Зейда ибн Сабита или же с разными вариантами одного и того же высказывания, составителю Сухуфа пришлось решать, что отбросить, что оставить, и в какой именно редакции. Следовательно, уже сам Сухуф был не только произведением Мухаммеда, но и в какой-то степени запечатлел в себе и следы личности его составителя.
Вполне можно предположить, что халиф Осман не удержался от искушения включить в окончательную редакцию Корана те записи и те их редакции, которые больше соответствовали его политическим интересам в борьбе, шедшей в верхах халифата, личным взглядам на те или иные вопросы, и, наоборот, отбросить те, которые этому противоречили. Трудно исключить и возможность того, что отдельные записи были сделаны и приписаны Мухаммеду теми или иными соперниками в верхушке халифата как козырь в политической борьбе или в борьбе за власть.
Первые четыре копии канонического Корана были записаны куфической разновидностью арабского письма, — в них не было различительных значков, краткие гласные не обозначались, некоторые буквы писались одинаково и т. д. Это давало возможность для различного понимания текста. Споры о составе Корана и о понимании тех или иных выражений продолжались, и лишь к X веку установился однообразно читаемый текст Корана. Уже хотя бы поэтому Коран нельзя признать подлинными «словами Аллаха», как это считают верующие.
Конечно, каждый трезвомыслящий правоверный мусульманин, даже признав правоту историков, может возразить, что хотя кое-что в Коране и наносное, но большая-то его часть — от Аллаха!
Но как тогда отличить, что от Аллаха, а что от человека? Что надо чтить и неукоснительно соблюдать, а что отбросить? Как, например, надо относиться к иноверцам? В одной и той же пятой суре в разных аятах то говорится, что и иудеи и христиане получат наравне с мусульманами право на небесное блаженство, то следует указание, что христиане близки к мусульманам, а иудеев надо ненавидеть, то мусульманам запрещается дружить и с теми и с другими. Какому из этих указаний должен следовать правоверный мусульманин?
Не знающий подлинной истории создания Корана может поступить так, как сочтет нужным сам. Ведь он будет уверен, что в любом из трех вариантов выполняет волю Аллаха. А как быть тому, кто знает эту историю?