- Ой, забыла сказать тебе, - рассмеялась она, - он у меня лейб-гвардии конного полку рейтер. Петр Нелидов.
- Любит он тебя? - голос Ивана осекся, и он чуть кашлянул, налил себе еще, одним глотком выпил.
- Еще как любит. Слов нет, как любит. А поехали к нам, представлю тебя ему. Согласен?
- Да кто я тебе... Бабушки Меланьи внучатый племянник...
- А, ничего, найду, как сказать. Очень мне хочется показать тебе, как живу я теперь замужней женой, - у Ивана не было сил сопротивляться ее уговорам, и он нехотя согласился, купил еще с собой штоф вина, и они вышли на улицу.
6.
Комнатка, которую снимали Аксинья с мужем, была довольно уютна, хоть и имелось в ней только обеденный стол, лавки да широкая кровать.
Зато везде заботливой рукой были развешены цветастые занавесочки, обшитые по низу кружевами и кистями по углам. Скатерка на столе имела в центре вышивку в виде распущенной розы с зелеными разлапистыми листьями, а под розой сидели на жердочке два голубка, соприкасающиеся клювиками. Еще более торжественно выглядела кровать со множеством подушечек, каждую из которых покрывала накидочка из плетеной тесьмы, а саму кровать укрывало голубое атласное одеяло, с наброшенным поверх кружевным покрывалом с узорчатыми пышными бутонами цветов.
- Нравится? - кокетливо спросила Аксинья, видя, как Иван разглядывает с вниманием убранство комнаты. - Сама все вязала. Каково?
- Здорово... - только и нашелся Иван. Ему вдруг стало до боли жалко себя, мыкавшегося по разным углам, где не то что покрывала на кровать никогда не было, а и само одеяло зачастую отсутствовало, и он спал, накрывшись хозяйским тулупом.
- Эх, Ваня, твои бы деньги да мое умение, - вздохнула Аксинья, ставя на полку шкатулку, - зажили бы мы, как кумы королю и сваты шаховы. Да что говорить... не судьба, видать...
- Не судьба, - глухо согласился Иван. - Давай посуду какую, выпить хочу.
- А не хватит тебе? - спросила Аксинья, но уже несла кружки, хлеб, какие-то овощи в деревянном блюде.
- Скажу, когда хватит, - грубо осветил он, чувствуя, как тоска вползает в душу, и знал уже: не унять ее ничем, кроме доброй кружки вина. - Ты будешь али как?
- Самую малость налей, а то Петр мой ругаться будет. Не любит, если выпиваю.
- Бьет он тебя? - Ивану ужасно хотелось услышать, что муж колотит Аксинью, но та поспешила развеять его сомнения.
- Петр-то? Да ты что! И пальчиком не трогает. Дажесь, наоборот, балует меня, чем может. Да мы и видимся когда? За полночь иной раз приходит со службы. А там какие разговоры? Поест и спать. Строгости у них в полку, нельзя опаздывать.
- А службу где их полк несет?
- В Москве, поди... А где? Хошь убей, а не знаю. Не спрашивала его о том. А тебе зачем знать?
- Да так... Для интересу... - Ваньку изрядно разморило, и он снял свой богатый бархатный кафтан, в котором его принимали за купца, а то и за сына боярского. Расстегнув камзол, он с интересом стал разглядывать Аксинью, сидевшую перед ним в тонком ситцевом платье, выразительно обрисовывающем очертания ее молодого упругого тела. - Иди ко мне, - надтреснутым голосом, не слыша собственных слов, проговорил он и протянул руку, ухватил ее за подол.
- Пусти, порвешь, дурень, - вырвалась она и со смехом вскочила на ноги. - Разве так с честными девушками обходятся? Дурень ты, Ванюшка, - и подошла вплотную, прижавшись грудью к его лицу.
- О-о-ох! - тяжело задышал он и зашарил ладонью по ее спине, провел по ягодицам, начал, не глядя, нащупывать ноги. Рука тряслась, а по лбу тек пот, словно он тащил на себе непомерный груз.
- Ты не спеши, не спеши, - остановила его Аксинья, - поговорить прежде хочу с тобой. Слышишь? - и с силой оторвала Ивана от себя.
- Чего ты? - не понял он, бестолково уставясь на нее. - О чем говорить хочешь? Про любовь? Разве сама не видишь, как хочу тебя...
- Кобель тоже хочет, когда заскочит, - неожиданно, с не знакомой ему ранее злостью заговорила Аксинья. - Таких кобелей, как ты, знаешь, сколь по Москве бегает? Только свистни, и отбою не будет. Да мне оно ни к чему, когда у меня свой мужик, крепкий и ладный. Хочу с тобой поговорить о делах наших. Филатьевские кладовые ты хорошо почистил, знать, толк с тебя со временем выйдет.
Иван, отстранившись, с изумлением глядел на нее: то была не прежняя тихая и застенчивая Аксинья, сроду не поднимающая глаз от пола, а стояла опытная, прожженная баба, хорошо знавшая, что почем и где взять. Но он не особо удивился своему открытию, верно, ожидал чего-то подобного,аксиньиного преображения, нового ее поведения, манер, речи, слов - все это крылось в ней до поры до времени, чтоб потом выплеснуться, вылезти наружу с откровенным бесстыдством, как само собой разумеющееся. Догадался Иван, что специально она пригласила его к себе в дом, ради этого разговора, и о чем он пойдет, догадывался, даже твердо знал, но решил до конца выслушать, что же предложит ему новая, не известная до сей поры Аксинья.
