- Дай договорить, - жестко произнесла Аксинья, - а то кипишь, как котелок в печи, пар пускаешь. Договорить не даешь, не дослушаешь, а крику-то, крику! Как в базарный день в конном ряду! Ты все, чего возьмешь, за гроши, за копейки спускаешь. Какая тебе в том выгода? Я же тебе и покупателя доброго найду, и сохранно будет. Уразумел? То-то. Зачем мне все себе брать? Третью часть отдашь и ладно...
- Третью часть? - не утерпел Иван. - Да ты воровка почище меня будешь! Где это видано, чтоб...
- Тю-тю! Опять шумишь, Ваня, ну, коль третью часть жалко, то четверть давай. - И видя, что он пытается возразить, прикрыла ему рот ладошкой и притянула голову, сама села на колени.
Иван схватил ее за пояс, сжал до хруста в костях, но Аксинья лишь блаженно застонала, откинув голову. Он поднял ее, понес к кровати. Она не сопротивлялась, наоборот, тянула вниз, вонзая ноготки под кожу, освобождая от одежды его тело, распластавшись широко на вязанном ее руками покрывале...
Через какое-то время они уже снова сидели возле стола, и Аксинья, как ни в чем не бывало, наставляла его, что лучше брать из домов, что легче сбыть, продать, что дороже стоит.
- Одежда она всегда сгодится, - объясняла она, словно он был новичок какой, не знал этого, - но хлопотно с ней - много не возьмешь, да и видно издалека. Посуда, что из серебра там или с позолотой, с чернью, подороже стоит, но не всякий возьмет ее, тут стоящий покупатель нужен, а станет ли он с тобой разговаривать, кто знает. Потому старайся сам деньги брать, хоть и не так много их окажется, а дружкам своим предлагай что под руку попадется. Им все одно пропивать, - махнула небрежно рукой Аксинья. - Куда ко мне ходить, то потом скажу, а сюда боле не хаживай и дорожку позабудь.
- А как узнаю, где искать тебя? - удивленно поглядел на нее Иван.
- Приходи в тот кабак, в котором сегодня были. Там обо всем и скажу. Тихо! - приподнялась со своего места Аксинья, - муж мой, однако, идет, - и торопливо кинула взгляд на заново застеленную кровать, и широко улыбнулась, вскочила навстречу вошедшему с улицы стройному мужчине с большими пшеничными усами, в форме гвардейца. - Милый, - щебетала она, - заждались уже тебя, думаю, может, случилось чего? Соскучился по мне, дорогой мой? - игриво спросила она и чуть дернула за ус.
- Оставь, устал я, - отстранил он ее. - Что за гость такой у нас сидит, скажи лучше. С горя пьем али с радости? - глянул он на полупустой штоф.
- Это же Иван, - ласково сообщила Аксинья. - Помнишь, рассказывала тебе, как хозяин наш его на цепь с медведем посадил?
- А-а-ай, - устало обронил Петр, - понятно. Иван, значит.
- Да, Иван, а это Петр, - ткнула пальчиком в грудь мужа Аксинья.
- Встретились вот случайно да и зайти решили, выпить, - смущенно проговорил Иван, указывая на стол. Он уже жалел, что не ушел раньше, чтоб избежать встречи с Петром Нелидовым, а теперь был вынужден сидеть с ним за одним столом, смотреть невинно в глаза.
- Тогда и мне налейте, за встречу, - попросил Нелидов все так же устало, - отправлял меня сегодня капитан в село Преображенское, туда и обратно проскакал, а сейчас спина гудит.
Они быстро допили оставшееся вино, Иван предложил сходить, принести еще, но Петр отказался, намекая, что поздно, завтра рано вставать и вообще пора бы гостю и честь знать. Но тут вдруг Аксинья, сделав незаметно знак Ивану глазами, сообщила:
- У Ивана бумаги не в порядке, пусть у нас остается. Посты кругом, схватят, в острог посадят, а мы виноваты будем.
- Да пойду я, - пытался возражать Иван, но Аксинья стояла на своем, и Петр с видимой неохотой присоединился к ней, указав гостю на огромный сундук, на котором иногда оставался ночевать кто-либо из родственников.
Уснул Иван удивительно быстро и даже не слышал, как легли хозяева, но когда чуть забрезжили утренние сумерки, пропели где-то на соседних дворах первые петухи, он проснулся и сел на сундуке, а потом, взяв свою одежду, тихонько вышел в сени. Он не заметил, что Петр Нелидов проснулся, услышав его осторожные шаги, и больше не спал, лежал так с открытыми глазами.
Примерно через четверть часа дверь легонько скрипнула, и Иван Каин вновь прошел в комнату, опустил на пол тяжелый узел.
- Чего принес? - негромко спросил Нелидов, чтоб не разбудить Аксинью. Но та уже проснулась и села на кровати, накрывшись одеялом.
- Пожитки у знакомого одолжил, - со смехом ответил Иван и, шагнув к столу, положил на него кожаный узелок-мошну, в котором явственно брякнули деньги.
- А деньги откуда? - растерянно проговорил Нелидов, уже догадываясь, что принес их гость и откуда могли в столь ранний час взяться деньги. Он вопросительно посмотрел на жену, но та молчала, отведя глаза в сторону, а потом резко заявила Ивану:
- Отвернись, оденусь, - быстро надела сарафан, забрала платком волосы и подошла к столу. - Много денег? - спросила, взяв в руки кожаный узелок, и высыпала содержимое на стол.
