- Не иначе, как к завтрашнему вечеру воров тех ко мне в кабинет привести. А коль не выполнишь, пеняй на себя. Сообщу по начальству, мол, Ванька Каин покрывает тайных чеканщиков монет и с ними в сговоре...
- Как можно? - вскочил Иван и кинулся к столу.
- С вашим братом только так и нужно, - ответил Редькин, вынимая из-под бумаг пистолет со взведенным курком и направляя его прямехонько Ивану в живот, - иди, иди пока... И помни, к завтрашнему вечеру не сыщешь - я тебя сам сыщу, за тобой еще старый должок числится, помнишь, поди? Не забыл про армян?
На улице Иван вспомнил о сне и решил, что тот волк в точности похож на полковника Редькина, и отправился разыскивать своих подручных, что жили там же, в Зарядье, неподалеку от его дома. На стук высунулась испуганная голова старухи-хозяйки, которая прошамкала:
- Забрали дружков твоих, Ваня, давеча забрали, - и приготовилась закрыть окно, но Иван не дал.
- Кто забрал?
- Знамо кто - полиция... Ужо я вам говаривала: не доведет вас до добра этакая жизня вольная, по моему и вышло.
- Тьфу, на тебя, карга старая, - плюнул Каин, - накаркала!
- А тебя ищут али как? К себе не пущу, - и старуха с силой отбросила его руку, затворила окно.
Обескураженный, Иван пошел было к себе, но передумал и отправился прямиком на Мясницкую, к Аксинье. Та еще не вставала, и он долго стучал, опасаясь, как бы и ее не оказалось дома. Наконец, она вышла, негостеприимно окинула его взглядом, но, увидев осунувшееся лицо и блуждающие глаза, провела по его неподатливому, вечно выбивающемуся из-под шапки чубу мягкой рукой, спросила с участием:
- Случилось чего, Вань? Загнанный ты какой-то сегодня...
- Будешь тут загнанным, когда гонятся, - зло ответил он, - муж на службе?
- А где ему быть? У него, не то что у тебя, служба, каждодневно бывать надо, высох весь, хворать начал.
- Жалеешь? - они уже зашли в комнату, и Иван схватил Аксинью за плечи, притянул к себе, но она вырвалась, оттолкнула его и, заслонясь, словно ожидая удара, сердито выговорила:
- Или не знаешь, что пост сейчас? А? Совсем осатанел, словно нехристь какой.
- Осатанеешь с вами, - Иван плюхнулся на лавку и вытянул ноги, прислонясь к стене, шапку кинул на кровать, но Аксинья тут же подобрала ее, положила ему на колени.
- Долго не засиживайся, на службу мне пора. Сегодня в Знаменской церкви митрополит служить должен, успеть надобно.
- Успеешь на свою службу. Посоветуй лучше, как быть мне...
- Случилось чего?
- А, поди, нет?! Дружков моих взяли всех. И Кувая и Легата. Чую других, кто дружбу со мной водил, вместе с ними замели.
- Впервой, что ли? - дернула чуть плечиком Аксинья. - Выручишь. Дашь, кому надо и выпустят, велика печаль.
- Некому давать! - хряснул кулаком по столу Иван. - Давалка не та стала! Полковника Редькина надо мной поставили.
- И что с того? Хрен редьки не слаще, все берут, и этот возьмет.
- Да не знаешь ты его. Зверь он! Волк лесной! Он меня на Макарии накрыл, едва ноги унес. А сегодня в участок вызвал и велел к завтрашнему вечеру доставить со всей Москвы фальшивомонетчиков к нему в кабинет. Где я их возьму?
- Сурьезное дело, - Аксинья присела на табурет перед ним, заглянула в глаза, - бабы говорили, слыхала, будто много фальшивых денег появилось в городе нонче. Поспрашивай своих людей, авось, кто и слышал чего.
- Не так просто все, - мотнул чубом Иван, - время, время надо, а где оно, время-то? Редькин сказал, коль не приведу поддельщиков тех, то меня заместо их в острог определит, точно сделает, - Иван от жалости к самому себе выразительно хмыкнул носом и глянул в глаза Аксиньи. - Как быть-то, Ксюша? Может, в бега податься? Уйду в леса, и не найдут до конца жизни.
- Кому ты там нужен, в лесах-то? - впервые улыбнулась Аксинья, и лицо ее ожило, озарилось: заиграли голубизной глаза, блеснула капелька слюны на губах, встрепенулись крылья носа, вспорхнули длинные ресницы. - Не балуй, не балуй, - отстранилась от вновь протянутой ивановой руки, - сказала, не время... Давай-ка лучше подумаем, как поступить тебе. Может, кого из старых друзей-товарищей повстречаешь? Авось, да они чего скажут. С Камчаткой давно виделся?
- С Петром? После Макария встречались пару раз, но он как узнал, что я в Сыскной приказ определился, то и здоровкаться не желает.
- А еще кто? Кто с тобой к Макарию хаживал?
- Двоих я во время облавы Кошкадавову сдал, где теперь они, и не ведаю, а остальные затаились. Да и не будут говорить со мной.
- Пообещай денег, заговорят.
- Ой, Аксинья, плохо ты тех мужиков знаешь, они за деньги продавать один другого не станут, не та порода.
- Тогда тащи их в Сыскной приказ к своему Редькину, заместо тех фальшивомонетчиков, зачтется на первый случай.
- Думал я, Ксюша, об этом, думал... Тогда мне, в самом деле, придется из города подаваться: зарежут или в реку засунут.
- А другого выхода у тебя нет, - пожала та плечами, - прости, Ванюша, пора мне идти.
- Спасибо, что приветила, - поднялся Каин и шагнул к дверям, - прощай покудова...
