Когда они взошли на крыльцо, Иван по привычке глянул по сторонам и на противоположной стороне улицы увидел пролетку, в которой сидела средних лет женщина, до глаз закутанная в платок. Что-то в ней показалось ему знакомым, но раздумывать было некогда, потому что Петр уже вошел и мог что-то заподозрить, если он останется на крыльце. В ранний час в кабаке почти никого не было, лишь в дальнем углу сидело двое опрятного вида мужиков, которые тут же отвернулись, когда вошли Петр и Иван. Они сели, Каин заказал выпивку и закуску, стал рассказывать, больше привирая, как после возвращения с Макарьевской ярмарки его схватили, били, пытали и под страхом смерти заставили идти служить в Сыскной приказ.
- Сбежал бы, - посоветовал Камчатка, с аппетитом уминая рыбный растягай и одновременно бросая настороженные взгляды по сторонам. - Чего мне не дал весточку, помог бы, не впервой...
- Боялся тебя подвести, - вдохновенно врал Иван.
- А сейчас не боишься?
- О чем ты, Петруха? - вполне откровенно удивился Иван.
- Кажись, тех двоих видел я где-то ранее, - кивнул в сторону сидевших в дальнем углу мужиков Камчатка. - Не твои сыскари, случаем?
- Да ты что... - задохнулся Иван и рванул ворот рубахи. - На, режь меня, коль не веришь!
- Поглядим, - небрежно ответил Камчатка и налил себе из графинчика, нащупал рукой спрятанный за поясом кистень. - Живым не дамся, учти!
- Не веришь? Да? Хочешь, я сейчас к ним подойду и велю вон отсюда убираться? Хочешь?
- Остынь, Вань, говори лучше, зачем искал.
- Хочу податься подальше из Москвы, - не нашел, как еще объяснить свой приход, Каин, - паленым запахло...
- Слыхал, слыхал, - налил опять себе Камчатка, - как ваш Кошкадавов удавился, на его место полковник Редькин пришел. А он, Редькин тот, всем ворам первый враг. Значит, Вань, как веревочке ни виться, а кончик все одно сыщется. Ждал я того, давно ждал...
В это время дверь в кабак открылась, и во внутрь заскочил запыхавшийся чернявый мужик, с раскосыми, как у татарина, глазами. Он огляделся и, увидев Петра Камчатку, радостно улыбнулся, и направился к их столу.
- Здорово, Петруха, - протянул он руку, - тебя и ищу, народ сказал, что ты сюда пошел.
- Здорово, Еким, - ответил Петр, и от Ивана не укрылось, как он с опаской глянул по сторонам. - Садись, коль пришел. Чего-то сегодня я всем понадобился. Срочное чего?
- Наш человек? - кивнул Еким в сторону Ивана и, не дожидаясь ответа, вытащил из-за пазухи мешочек, кинул его на стол. - Принимай товар, как просил.
- Сколько? - осторожно спросил Петр и развязал мешочек, в котором блеснули серебряные рубли.
- Как сговорились, сто рублевиков, словно новые, - довольно засмеялся Еким. - Ты только глянь, глянь какая работа, от настоящих не отличишь! - и он вынул несколько рублевиков, протянул Ивану и Петру.
У Каина ажно защемило что-то внутри, он понял, что перед ним лежат те самые фальшивые рубли, которые поручено сыскать. Он лихорадочно начал обдумывать, как ему быть, и не заметил, как один из мужиков, что сидели молча в дальнем углу, поднялся и вышел, второй же остался на своем месте.
- Не суетись, Ванюша, - тихо прошептал Камчатка, - вижу, очко играет. Так говорю? Сиди и не рыпайся, а то у меня разговор короток, - и он чуть показал рукоять кистеня.
- Да я чего... - начал говорить Иван и не договорил, потому что двери с шумом отворились, и во внутрь кабака ввалились драгуны с ружьями, а в дальнем углу вскочил тот самый мужик и направил на них пистолет и громко крикнул:
- Ни с места!
Иван и Еким открыли рты от удивления и не шевельнулись, но Петр Камчатка выхватил кистень и с ругательствами ринулся на драгун, ударил одного по плечу, но грохнул выстрел, и он повалился на пол, схватившись за грудь, прошептал отчетливо:
- Каин... гадина.
Когда Ивана и Екима выводили из кабака, присмотревшись, Каин различил в женщине, сидевшей в пролетке на противоположной стороне улицы, Аксинью, а рядом стоял, потирая кончик носа пальцем в кожаной перчатке, полковник Редькин.
- Ксюша! - рванулся он к ней, но один из драгун саданул его в живот прикладом ружья. - Как ты могла?! - пересилив боль, взревел Иван.
В участке, по приказу полковника, его и Екима, который оказался ни кем иным, как Холщовниковым, что с двумя братьями успешно почти год выпускал фальшивые деньги, заковали в железные кандалы и привели в кабинет к Редькину.
- Что, Каин? - спросил тот с хищной улыбкой. - Допрыгался?
- Будьте вы все трижды прокляты. Все! - злобно ответил он.
Конец второй части.
* ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Обманчивые прииски. *
1.
