"Может, и впрямь Камчатку сыскать да поговорить с ним, подскажет чего..." - думал он, вышагивая по наполняющимся народом московским улочкам. Ноги сами направляли его к Каменному мосту, куда он когда-то отправился в первый раз с Петром Камчаткой. По дороге купил четверть пшеничного вина, каравай хлеба и, поглубже надвинув шапку на глаза, шагнул в полумрак моста, и сразу разглядел вскочивших с земли оборванцев, приготовившихся кинуться врассыпную. Но, увидев, что он один, с четвертью в руках, сочли то за добрый признак и дождались, пока Иван подойдет поближе.
- Здорово ночевали, - поздоровался он первым и поставил бутыль на землю, - похмелиться желаете?
- Оно можно, коль не шутишь, мил человек, - ответил за всех старик с маленьким приплюснутым носом и огромным шрамом через щеку. Всего же под мостом оказалось шестеро одетых во что попало неопределенного возраста мужиков, но мог оказаться кто-то и за загородкой, в самой глубине, под перекрытием.
- А чего шутить, когда башка трещит, - сверкнул глазами по сторонам на всякий случай Иван, - выпить из чего, найдете?
- Как не найти, - тонким голосом отозвался молодой еще парень и достал из заштопанного мешка деревянную кружку, подал.
- Давай, батя, первым, - подал почти полную кружку Иван старику, кличут-то как тебя?
- Демьян, - ответил тот, облизнувшись, и принял кружку, выпил большими глотками, вернул обратно, - а ты, добрый человек, кто будешь? Однако, встречал я тебя ране где-то, да не припомню...
- Иваном меня звать, - неохотно назвался Каин, налил другим, последним - себе, закусил хлебным мякишем и осторожно поинтересовался:
- Петьку Камчатку кто из вас знает? - увидев, как оборванцы переглянулись меж собой, он догадался, что видели его недавно, а может... он уверенно шагнул в сторону деревянной загородки, как старик вдруг выхватил нож из-за голенища и, поигрывая им, заявил:
- А ведь признал я тебя, милок. Ванька Каин ты. Сыскарь проклятый! Много нашего брата на каторгу спровадил, а теперь за нас взяться решил? Не выйдет! Счас я тебе кишки наружу выпущу, - и он взмахнул рукой, пытаясь ударить Ивана в живот. Но тот вовремя отскочил в сторону и с силой ударил старика четвертью по голове. Бутыль разлетелась на мелкие осколки, и старик рухнул со стоном на землю, по его седой шевелюре заструилась алая струйка крови, смешанная с вином.
- Бей гада! - заорали остальные и двинулись на Ивана. Он попятился, сунул руку за голенище и также выхватил кривой нож, с которым по давней привычке никогда не расставался.
- Не подходи! - заорал он во всю глотку, зная, что подобное отрепье можно сдержать лишь криком, угрозами:
- Всех порешу! Не знаете, с кем связались!
- А ведь и впрямь, зарежет, - отскочил в сторону парень, что подавал кружку. - Каин ведь, много про него всякого слыхивал.
- Каин, говоришь, появился у нас, - раздался вдруг знакомый голос из темноты, и к ним шагнул, поигрывая неизменным кистенем, сам Петр Камчатка. Чего-то давно не заходил, Ваня...
- Дела все, дела... - ответил тот, не спуская глаз с оборванцев.
- Слышал я про твои дела, - криво усмехнулся Камчатка, - спрячь режик, а то напорется кто ненароком. Меня, значит, ищешь? Зачем понадобился?
- Поговорить надо, - опустил нож Иван, - давно ищу.
- Ну, говори, все свои, не продадут, не то что некоторые.
- Нет, пойдем в город, в кабак. Там потолкуем.
- А с чего это вдруг я с тобой пойду? А ты меня в участок потащишь, а оттуда прямая дорога в Сибирь светит. Говори здесь, коль сам пришел.
- Да один я, - спрятал нож Иван, - не бойся, не сдам. Важное дело есть до тебя, Петр. Посидим, старину вспомним, выпьем по маленькой.
- Ой, уговорил, - засмеялся Петр Камчатка, - только не думай, что ты меня голыми руками возьмешь, - и он взмахнул кистенем, - сам знаешь, на фу-фу не дамся.
- Знаю, знаю, - успокоился наконец Иван, поняв, что Камчатка согласился идти с ним, уже легче.
Как раз в это время заворочался старик, поднес руку к голове, начал подниматься, молодой парень кинулся помогать ему.
- Слава Богу, жив Демьян, - обрадовался Петр, - айда отсюда быстрее, а то он старик злопамятный, прирежет тебя, как ягненка, и никто не остановит, через две каторги прошел.
Они быстро выбрались из-под моста, направились в сторону Китай-города. Иван молчал, не зная, с чего начать, не вступал в разговор и Петр.
- В наш кабак зайдем? - предложил Иван.
- Айда, коль угощаешь, - согласился Петр. - Только тебя и там признать могут.
- Чего же мне теперь, мешок на голову надеть, что ль? Пусть признают, деваться некуда.
