Зуко смотрел на заполненные суетой улицы столицы, пытаясь на несколько минут отрешиться от той горы проблем, что оставил ему брат. Он видел, знал, что для обычных граждан совершенно ничего не поменялось. Наступил новый день, такой же как и тысячи других дней. Они не знали, что работодатели многих сейчас находятся в подвалах королевского дворца, и по отношению к ним прямо сейчас проводится дознание.
— Ваше Величество, бывший генерал Буджинг приведен по вашему приказанию! — вывел его из созерцательного состояния голос стражника. Обернувшись, он увидел закованного в кандалы измученного и потрепанного старика. Правда, на нем не было ни царапины, но синяки под глазами и болезненный вид свидетельствовали о том, что бывший генерал и один из организаторов заговора как минимум не спал всю ночь. Один из дежурных офицеров, сопровождавших арестанта, с поклоном подал Зуко свиток, который Хозяин Огня стал неспешно читать, заставляя Буджинга все больше и больше нервничать.
— Оставьте нас, — негромко приказал он стражникам, и те, поклонившись, вышли из кабинета. За себя Зуко не боялся. В кандалы были закованы и руки, и ноги Буджинга, так что покорять он не мог. Вот если бы это была Азула, тогда да, ему бы стоило опасаться. В конце концов, отложив свиток, он вальяжно устроился в своем кресле и посмотрел на генерала нечитаемым взглядом.
— Мне советовали казнить вас и всех соучастников заговора. Кое-кто из придворных даже предлагал мне перебить всех взрослых в семьях заговорщиков, а детей отдать в простые семьи, чтобы они выросли обычными крестьянами и ремесленниками и не помышляли о мести за своих родных, — бесстрастным голосом сказал Зуко, отслеживая реакцию Буджинга. А она была красноречивой. Бывший генерал побледнел и вспотел, но старался сохранить хладнокровие. Сейчас он проклинал тот миг, когда согласился на авантюру князя Циня… но авантюру ли? Ведь никто даже в горячечном бреду не мог представить, что бесхребетный и слабый Зуко проявит такую прыть. — И я даже был согласен с этим. Знаете, почему?
— Нет, Ваше Величество, — ответил Буджинг, пытаясь держать себя в руках.
— Потому что вы впутали в ваши грязные игры моего брата, — столь же бесстрастно ответил Зуко, вот только его взгляд… его взгляд не предвещал заговорщикам ничего хорошего. — Он хоть и старше, но слишком долго жил за границей и многого не знает о наших здешних делах, — Зуко дал понять, что все шишки за заговор упадут на головы генералов, а принц, который сделал ничуть не меньше их, главных заговорщиков, отделается сравнительно легко, — к тому же, моя мать была убедительна. А вот вы и князь Цинь заслуживаете гораздо большего, — сказал он, непроизвольно вызывая у бывшего генерала воспоминания о прошедшей бессонной ночи. Да и как тут уснуть, когда из соседней камеры всю ночь доносятся крики и завывания пытаемого дознавателями князя Циня. Богатая фантазия Буджинга сама по себе рисовала ему картинки того, как сиятельного князя и министра Циня избивают плетьми и мучают каленым железом, задавая одни и те же вопросы, на которые измученный арестант давал исчерпывающие ответы, чтобы на секунду раньше завершить свои истязания. А утром, измучившегося за ночь Буджинга, поволокли на аудиенцию к Его Величеству. По дороге он увидел, как на носилках из соседней камеры вывезли лежащего на животе и стонущего от невыносимой боли князя Циня. На нем не было одежды, из-за чего Буджинг в мельчайших деталях увидел ушибы и кровавые подтеки, что покрывали его спину.
— Но вот в чем дело, — продолжил тем временем Зуко, смотря в сторону от того места, где стоял Буджинг, — кое-кто оказался настолько смелым и безрассудным, что посмел явится сюда, во дворец, и просить снисхождения за тех, кого любит, — Зуко сделал паузу, чтобы до Буджинга дошел смысл того, что он только что сказал. Застывший в ужасе и отчаянии бывший генерал с недоумением посмотрел на Зуко, не понимая, к чему это он. — Удивительно, насколько порой разными бывают дети и родители, — сказал Зуко, вспоминая столь неожиданную встречу, произошедшую утром.
center***/center
Зуко смотрел на стоящую перед ним на коленях молодую девушку и не знал, что ему делать. Уж чего-чего, но такого ни он, ни его брат не ожидали. Хуа Буджинг, несостоявшаяся невестка, явилась к нему рано утром, одетая в простую одежду, этим демонстрируя свое смирение перед Хозяином Огня. Чан Мин уже уехал, и не у кого было спрашивать совет, как ему поступить со стоящей перед ним на коленях девушкой. Он принял ее в тронном зале, сидя на драконьем троне, троне его предков. Смотрел на нее с высоты своего места, сохраняя непроницаемое выражение лица и внутренне не понимая, как поступить.
— Вы просите слишком многого, сударыня, — сказал он, пытаясь выиграть время, чтобы собраться с мыслями.
