– Заткнись. И не налегай так на огневиски, – добавляет он, потому что я принимаюсь за пятый стакан.
– У меня стресс! – сообщаю я.
– У тебя не стресс, а талант не замечать очевидного. Ничего нового ты сегодня не услышал. Просто поразительно: я твержу тебе одно и то же, но ты ничего не воспринимаешь, а тут – одна единственная беседа, и какие результаты!
– Просто тебя я не заставал плачущим в кабинете трансфигурации.
– Хм. Логично, – Северус на всякий случай отодвигает бутылку подальше от меня.
– Слушай… – говорю я мрачно, водя пальцем по влажному стеклу стакана, – юмор, конечно, штука хорошая, но ведь все это совсем не смешно!
– Не смешно, – соглашается он.
– Тори сказала, что мы не настолько жестоки. Но мне начинает казаться, что она неправа. Ведь жестокость не обязательно должна проявляться в каких-то пытках. Мне даже кажется, что мы в каком-то смысле хуже. Они хоть понимают, что делают. А мы творим зло, пребывая в уверенности, что наши поступки благородны.
– Какие глубокомысленные рассуждения! Снял бы шляпу, но, к сожалению, под рукой нет ничего на нее похожего. Если подождешь, я схожу в кабинет и сниму Распределяющую Шляпу с полки…
– Прекрати! Я ведь серьезно говорю!
– Я понимаю, что серьезно. И что дальше?
– Дальше?! – восклицаю я. – Северус, с этим надо что-то делать! Надо изменить это отношение!
– Предлагаешь начать прямо сейчас? – иронично осведомляется он.
– Да нет же! Но ведь война когда-нибудь закончится. И что тогда будет? Мерлин, мы ведь сами во всем виноваты!
– Кто и в чем виноват?
– Мы! – повторяю я яростно. – Своим отношением мы практически толкаем студентов Слизерина в объятия Темного Лорда! Потому что только там их действительно примут, как родных. Возможно, если бы после первой войны отношение было другим, сейчас у него было бы значительно меньше сторонников! А потом? Ведь все может снова повториться! Появится какой-нибудь очередной Темный Лорд, который решит изменить порядок вещей, и начнется новая война. Это же замкнутый круг, неужели ты не понимаешь?
– Я-то как раз понимаю, как ни странно, – спокойно возражает Северус. – Но вот ты, кажется, не понимаешь, что изменить сложившийся порядок вещей не так уж просто.
– И что же теперь, сидеть сложа руки?
– Невилл, – в его голосе появляются мягкие и обволакивающие нотки, – ну подумай сам, что ты говоришь. Еще не закончилась одна война, а ты уже собираешься ввязаться в другую.
– Но…
– Все это не слишком своевременно. Сейчас твоей первоочередной задачей должно быть совсем другое.
– Хорошо, – признаю я. – Но ведь потом ты мне поможешь?
– Невилл…
– Северус, без тебя мне не справиться!
– Ты и не с таким можешь справиться – и без меня, и без кого-либо другого, – он невесело усмехается.
– Неужели тебе наплевать, что будет с твоим факультетом после войны? – спрашиваю я, начиная раздражаться.
– А тебе не приходит в голову, что после войны я едва ли смогу хоть на что-то влиять в этом мире?
Несколько долгих секунд я хочу спросить, почему, но быстро понимаю, что он имеет в виду.
– Не говори так.
– От того, буду я так говорить или нет, ничего не изменится, – он пожимает плечами. – У меня мало шансов остаться в живых.
Эти слова, произнесенные так невозмутимо, словно речь идет о погоде, причиняют боль, по сравнению с которой тот сеанс пыток у Алекто кажется сеансом массажа. И я понимаю, что это никакая не бравада – он действительно все обдумал и пришел к такому выводу. А самое кошмарное, что с этим выводом сложно не согласиться. И это Дамблдор, чтоб ему вечно гореть, поставил его в такое положение!
– Не говори так, – снова прошу я, подавив желание высказать в адрес покойного директора пару непечатных проклятий. – Не нужно провоцировать судьбу. Мы оба в сложном положении. Но зачем так себя настраивать?
– Я не настраиваю, – спокойно возражает Северус. – Но чего ты от меня хочешь? Чтобы я с дебильной улыбкой твердил, что все будет хорошо, что война скоро закончится, и мы отправимся прямиком в маггловскую Голландию или Швецию1, где вступим в брак, потом вернемся, купим милый домик с садом, усыновим с десяток детишек? Не принимай на свой счет, но при такой альтернативе я бы предпочел Аваду.
– Ты неисправим! – против воли меня разбирает смех.
– Просто не хочу лишний раз лгать. Мне и без того слишком часто приходится это делать.
– Понимаю, – со вздохом говорю я. – Ты абсолютно прав. Наверное, мне вообще не следовало поднимать эту тему.
– В таком случае, пользуясь твоими словами, предлагаю не провоцировать судьбу и не строить планы раньше времени, – на его губах появляется улыбка.