– Возможно, я тебя удивлю, но сейчас ты весишь на порядок меньше, чем год назад. Когда расход энергии значительно превышает ее поступление, это неизбежно, – менторским тоном сообщает он.
– Эх, а ведь когда-то я был таким пухленьким, что бабушкины приятельницы щипали меня за щеки по тридцать раз за один визит! – хмыкаю я, удобно устраиваясь у него на коленях, и обнимаю за шею.
– А мне всегда казалось, что это у меня было трудное детство, – замечает Северус и, хитро улыбаясь, с весьма недвусмысленными намерениями протягивает руку к моему лицу.
– Даже не думай! – я поспешно отшатываюсь, хватаю со стола бокал с вином и вручаю ему: – Выпей лучше.
– После огневиски? Какое изысканное извращение, – он принимает у меня бокал и делает маленький глоток.
– Надеюсь, Грипхук действительно поможет им, – говорю я, возвращаясь мыслями к сегодняшним событиям. – Соваться в «Гринготтс» без гоблина – это самоубийство. Я как-то там заблудился, так что знаю…
– Заблудился в «Гринготтсе»? С тобой, однако, не соскучишься!
– Ты смеешься, а мне тогда пять лет всего было, – укоризненно замечаю я. – Всем банком меня искали. Грипхук, кстати, и нашел – я был весь в слезах, соплях и на грани истерики. Ты бы обзавидовался, если бы услышал, в каких выражениях он меня отчитывал.
– Какая насыщенная у тебя жизнь, подумать только! – уважительно произносит он и, исхитрившись, все-таки щиплет меня за щеку.
– Ну, знаешь!.. – я отбираю у него бокал и, допив остатки вина, ставлю его на стол. – Если тебе некуда девать руки, есть и другие варианты.
– Я теряюсь в догадках.
Я фыркаю и, наклонившись, прижимаюсь губами к его шее, вдыхая горьковато-травяной запах зелий, навечно впитавшийся в его кожу.
– Я уже говорил, что ты потрясающе пахнешь?
– Ты тоже. Особенно, когда заявляешься ко мне после целого дня беготни по школе, не удосужившись принять душ. Букет ароматов воистину потрясает.
– Знаешь, в тебе нет ни капли романтики, – давясь от хохота, сообщаю я.
– Благодарю. Это самое прекрасное из того, что я когда-либо о себе слышал.
Голос Северуса звучит так самодовольно, что мне становится еще смешнее. Мерлин, ну что за тип, в самом деле?
Его рука лениво скользит по моей спине, пряди волос приятно щекочут шею. Я теснее прижимаюсь к нему, чувствуя себя абсолютно счастливым. Не буду сейчас ни о чем думать. Ни о Кэрроу, ни о том, что они начнут вытворять, чтобы ублажить своего господина, ни о Джинни, которую увижу еще очень нескоро, ни о Гарри и хоркруксах. Вообще ни о чем. Ближайшие несколько часов должны принадлежать только нам двоим.
Глава 56. Ты ведь обещал...
Я вяло ковыряюсь вилкой в тарелке. В последнее время у меня совсем нет аппетита, да и не только у меня. Атмосфера накаляется, и с каждым днем я все больше радуюсь, что Джинни сейчас далеко от Хогвартса. По правде говоря, я бы предпочел, чтобы Лаванда, Парвати и Падма тоже оказались как можно дальше. Кэрроу очень близко к сердцу приняли наказ Волдеморта быть с нами пожестче. Тоже мне, мать его, строгий папочка!
Нет, конечно, нам и до этого было несладко. Алекто не раз во время уроков не сдерживалась и запускала в меня каким-нибудь проклятием. Но в том-то и дело, что это касалось только меня – личные счеты и все такое – и, в чуть меньшей степени, моей команды. Для остальных же обычно требовались более серьезные провинности, чем провокационная фраза. Теперь же достаточно «неправильного» взгляда для того, чтобы как минимум получить по лицу, а как максимум – скорчиться на полу, вопя от боли. Крики разносятся по школе все чаще, а возраст студентов, подвергаемых пыткам, неумолимо снижается.
Несколько дней назад мне и Энтони пришлось двое суток провести прикованным цепями к стене в крохотном, пропахшем плесенью помещении в подземельях, отбиваясь от крыс и ядовитых пауков, и даже Северус ничего не смог с этим поделать. Если бы Хагрид был здесь, нас можно было бы хоть иногда отправлять в Запретный лес – почему-то считается, что все ученики боятся его до скрежета зубовного. Но Хагрид по-прежнему в бегах. О том, что Северус на отработках никого не пытает, все прекрасно знают, поэтому он не может забирать нас слишком часто. Как же – господин ведь сказал, что надо пожестче!
Крэбб и Гойл по-прежнему первые помощники Кэрроу во всех начинаниях. Малфой как будто даже пытается их сдерживать. Впрочем, возможно, я просто стараюсь увидеть в нем что-то хорошее, потому что это видит Тори. Что же касается нее, то нормально поговорить нам с тех пор так ни разу и не удалось. Только зелья она мне передает, и сейчас это действительно актуально, потому что у Северуса я бываю все реже и реже.
И даже несмотря на зелья, мы все стремительно покрываемся шрамами. Северус утверждает, что от большей части можно будет избавиться позже, когда появится такая возможность. Это радует. Мне-то, в общем, плевать, как я выгляжу, а вот за девчонок обидно. Мужчин, может, шрамы и украшают, а вот женщин – едва ли. Да и насчет мужчин тоже сомнительно – в таком-то количестве!
