– Алекто, это уже слишком… – потрясенно бормочет Слагхорн и поднимает из-за стола свою тушу, в ужасе глядя на маленького слизеринца.
– А вы не лезьте, Слагхорн! – выплевывает она. – Ваше положение и без того оставляет желать лучшего.
Слагхорн бессильно опускается на место.
– Любое непослушание заслуживает сурового наказания, – продолжает Алекто и добавляет многозначительно: – Вы ведь со мной согласны, господин директор?
Северус кивает, глядя на нее безо всякого выражения.
– Шевелитесь вы, маленькие твари! – командует Амикус, и они вдвоем выводят первокурсников в коридор.
В Большом зале воцаряется тишина. До конца ужина никто так и не решается сказать ни слова.
– Что будем делать? – тихо спрашивает Лаванда, когда мы возвращаемся в гостиную и усаживаемся на наш любимый диван, который уже давно никто даже не пытается занять.
– Сегодня – ничего, – твердо говорю я. – Слишком опасно. Завтра у меня свободный урок после обеда. Узнайте, кто из ребят не занят в это время. Пусть из Большого зала сразу топают к туалету Миртл – она проследит, чтобы нас никто не подслушал. Это, разумеется, на случай, если малыши до тех пор не вернутся.
– Ладно, – кивает Парвати. – А ты что собираешься делать?
– Я пройдусь по школе – возможно, удастся что-нибудь выяснить.
– Может, с тобой пойти? – предлагает Симус.
– Нет, я один. Мне так спокойней. А вы никуда сегодня не выходите. До отбоя вернусь.
Ребята провожают меня встревоженными взглядами.
Около часа я действительно брожу по школе, стараясь ни с кем не столкнуться, а потом отправляюсь прямиком в кабинет Северуса. У кого еще я могу что-то выяснить? Тем более, очень уж мне не понравилось, как он себя вел. Ни слова не сказал, словно так и надо. Другие преподаватели, конечно, тоже в драку не лезли, но даже Слагхорн не выдержал! А уж Северус как директор вполне мог поставить их на место и не позволять так обращаться с детьми. Это, в конце концов, слишком!
Северуса мое появление не удивляет. Зато меня удивляет его состояние. После ужина прошло не так много времени, до ночи еще далеко, а от него пахнет огневиски похлеще, чем от Хагрида. Не рановато ли для возлияний, спрашивается? Впрочем, мне сейчас, мягко говоря, не до этого.
– Что это за история с ловушкой? – спрашиваю я нетерпеливо.
– О, ловушка! – Северус усмехается. – Уизли бы стало за них стыдно. Предполагалось, что Алекто наступит на рычаг, и на нее выльется клеящееся зелье, после чего высыплется гора мусора, который к ней, понятное дело, приклеится. В жизни не видел такой топорной работы. Пора прикрывать эту школу – сплошные бездарности.
– Мне не смешно, – говорю я. – Где первокурсники?
– Где? Полагаю, где-нибудь на Мальте – загорают и наслаждаются жизнью.
– Северус!
– Не нервничай. В подземельях, где им еще быть? – он пожимает плечами и отворачивается, чтобы наполнить стакан огневиски.
– Почему ты позволил Кэрроу так наказать детей? – я повышаю голос, подозревая, что он меня не слушает. – Ведь там, черт побери, крысы, которые руку могут оттяпать, если зазеваться!
– А что я должен был сделать? Вызвать их на дуэль? – осведомляется он с убийственным равнодушием. – Никто не заставлял малышню затевать эту бессмысленную авантюру.
– Между прочим, там был и твой студент, – замечаю я, начиная раздражаться.
– Да? Ну, во-первых, он мог бы и промолчать, а во-вторых, я уже давно не декан Слизерина.
– Тем более! Как директор ты за всех студентов отвечаешь, и должен был помешать им, а не сидеть с таким видом, словно так и надо!
– Зато ты так много всего сделал, чтобы помочь несчастным детишкам, что я буквально на колени готов рухнуть в восхищении, – язвительно произносит он, одним глотком опорожняя стакан.
Я стискиваю зубы. Спокойней, Невилл! Это же Северус, он и не такого наговорить может, не стóит все принимать всерьез.
– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Как вытащить их оттуда?
– Никак. Придется им потерпеть.
– Я серьезно!
– Я тоже не шутки шучу, – он брезгливо кривится. – У меня нет ни малейшего желания рисковать своим положением из-за этих малолетних глупцов!
– Как ты можешь так говорить? – потрясенно восклицаю я. Кулаки непроизвольно сжимаются. – Это же дети!
– Да хоть кто, – фыркает Северус. – Если ты считаешь, что я брошусь на выручку этим соплякам, наплевав на все, чего мне таким трудом удалось добиться, то глубоко заблуждаешься. У меня есть дела и поважнее.
Я хватаю ртом воздух, чувствуя нарастающую ярость и боль от впивающихся в ладони ногтей. В его голосе по-прежнему звучит насмешливое равнодушие, а презрительное выражение лица выводит из себя так, что впору закричать.
– Ну, и что ты на меня уставился, Лонгботтом? Или для тебя новость, что в любой войне неизбежны жертвы? Должен бы уже привыкнуть к пыткам и наказаниям. Вот уж не думал, что у тебя такие слабые нервишки.
Все вокруг словно исчезает, и я ничего не вижу, кроме горящих черных глаз и издевательской ухмылки, которую чертовски хочется стереть с его лица.
