- Что, Проша? - участливо поинтересовался Митька. - Зеленщицу свою вспомнил?
- Не только, - Прохор с самым серьезным видом качнул головой. - Я вот что подумал: год назад мы ведь всю Нормандию проехали, все искали важные грамоты. Нашли… И что же? Грамоты же - о самозванце, я так понимаю?
- Ну, так.
- Так что же царь-государь наш, Борис Феодорович, их в ход не пустит? Ведь самозванец-то, говорят, уже почти до Курска дошел!
- Дошел, - согласно кивнул Иван. - Только вот что я тебе скажу, Проша: нам приказали эти самые грамоты отыскать и предоставить. А как уж государь с ними поступит - то не нашего ума дело!
- Ну, понятно, не нашего.
- Хотя, конечно, - Иван понизил голос, - признаюсь, и меня те же мысли гложут.
- Так спросить Ртищева! - предложил Митька. - Уж Андрей-то Петрович наверняка знает.
В этот миг, с силой толкнув дверь, в горницу вошел Ртищев.
Друзья вздрогнули и переглянулись - легок на помине!
- Чего в гляделки играете? - думный дворянин был хмур и резок. - Вам когда сказано отчеты предоставить?
- Так в понедельник, вестимо.
- Да два дня ведь еще, Андрей Петрович!
- Нет у вас двух дней, парни! - Глухо выругавшись, Ртищев присел на край стола. - Собирайтесь. На Чертолье сынка князя Куракина убили! Так же… Не тело - месиво.
Лед на ручье Черторые был тонок и слаб. Тут и там чернели дымящиеся полыньи, впрочем, кое-где ручей пересекали натоптанные тропинки. Возле одной из таких тропок снег краснел размытым кровавым пятном.
- Увезли уже… - негромко посетовал Митька. - Не могли подождать.
- Чтоб убитому боярскому сыну черт-те где на снегу валяться? - Ртищев хмыкнул в кулак и закашлялся. - Да ты что, Митя?! Хорошо еще - вовремя сообщили. Хотя следы, конечно, затоптали…
- Да уж, почитай, здесь вся дворня была, да любопытные… - покивал головой Иван.
- Вот их сейчас и опрашивайте, - откашлявшись, Ртищев сплюнул в снег. - Да побыстрее.
- Андрей Петрович, - попросил Митька. - Может, убитого осмотреть, пока не схоронили?
Ртищев пожал плечами:
- Что ж, осмотри, попробуй. Если Куракины тебя на свой двор пустят.
- Так я ж царским словом! - раззадорился юноша.
- В чинах ты небольших, вот что! - Думный дворянин махнул рукой. - Впрочем, иди. Может, чего и выгорит. А с князем я сам поговорю.
Над головами хмурилось серое небо, падал мокрый снег, и поросшие густыми кустами берега Черторыя выглядели убого и пусто. Овраги, запавшие снегом ямы, пустоши. Уныло все, грустно. Даже не верилось, что это - Москва, что совсем рядом людная Остоженка, Белый город…
- Кто первым мертвяка заметил? - Отойдя в сторону, Иван поманил пальцем любопытных мальчишек, маячивших невдалеке стайкой нахохлившихся воробьев.
Ребята опасливо попятились.
- Да не бойтесь вы! Мы - с Разбойного приказу.
- Того и боимся. А ну, как пытать зачнете? - Один из пацанов, побойчее, сделал пару шагов вперед, - видать, любопытство все же пересилило страх.
- Не зачнем, - как можно шире улыбнулся Иван. - Поговорим просто.
- Ладно, - парень махнул рукой. - Только здесь говорить будем. И - один на один.
- Хорошо, хорошо, - Иван уже шагал навстречу мальчишке.
- А этот, здоровый, чего за тобою тащится? - внезапно остановился тот.
Юноша обернулся:
- Прохор, обожди чуть.
Они подошли к старой ветле - Иван и малолетний свидетель в рыжей лисьей шапчонке и армячке, подпоясанном простецкой веревкой. На ногах - лапти с онучами, руки в вязаных рукавицах. Лицо смешливое, круглое, серо-голубые глаза, взгляд дерзкий.
- Ну? - Иван привалился спиною к ветле. - Рассказывай, чего видел.
- Дак это… мертвяка и видел. - Мальчишка передернул плечами. - Я и вот дружок мой, Колька. Только он ничего говорить не будет - боится.
- А тебя-то как кличут?
- Антип.
- Вот что, Антип. Давай по порядку: когда ты мертвяка увидал, утром или, может быть, ночью…
Антип неожиданно засмеялся:
- Знамо дело, утром. Что я, дурак, ночью по Чертолью шататься? Шли мы, стало быть, с Колькой, к корчме - там завсегда еды запромыслить можно: кому лошадь почистить, кому сани протереть, кому еще что, короче - работы хватает. Вот, третьего дня…
- Анти-ипе! Не отвлекайся.
- Ах да… Ну, шли мы, шли… Как раз вот по этой тропинке. За стеной, за башнями, аккурат солнце вставало…
- Постой. Какое солнце? - перебил Иван. - Сегодня ж пасмурно. Эвон какие тучи!
- Нет, с утра как раз солнышко было, - шмыгнув носом, возразил мальчишка. - Я еще подумал: эко, и денек славный будет. Так нет, глянь-поглянь - и натянуло. Тако и совсем нехорошо стало. Вот, бывало ране…
- Не отвлекайся! - снова повторил Иван. - Значит, шли вы с этим Колькой в корчму… А где корчма-то?
- Да рядом, на Остоженке. Шли, вдруг видим - собаки. Целым скопищем! Воют! Ну, мы туда - посмотреть, чего они. Там пес есть один, Трезор, он у них за главного, лохматый такой, здоровущий, он нас не трогает, а мы ему, бывает, тоже еды подбросим. Вот я Кольке, дружку-то, и говорю - пойдем, говорю, глянем, чего там псинищи крутятся, а Колька говорит - нет, боюсь, вчерась, к ночи ближе, грит, на Черторые ошкуя видел!
- Кого-кого?
