- Ошкуя. Да врет, конечно, - тут и бурых-то медведей нет, не то что белых… Ну и вот, подошли мы с ним ближе - глянь - а вот он, мертвяк-то! Кафтан богатый, рубаха шелковая - вся в кровище. Расхристан, прости Господи, мертвяк-то, так, что аж кишки видать. Собаки-то их, видать, и рвали… Колька аж сомлел, когда увидал, бежать бросился, да все про ошкуя своего толковал - он, дескать, и растерзал мертвяка этого. Ни за что, говорит, боле на Черторый не пойду. И посейчас еще трясется. Ошкуй, говорит, кругом рыщет - смех один, да и только!
- Ошкуй? - Иван усмехнулся - чего только со страху не привидится. Однако, похоже, парнишка рассказал все, что видал. Или - не все?
- А ты, Антип, кроме собак никого у ручья не заметил? Ну, может, бежал кто или за кустом прятался?
- Не-а, - засмеялся мальчишка. - Не бежал и не прятался. Говорю же - одни псинищи были. Уж Трезор, коли б кого чужого почуял, осерчал бы, излаялся.
- На вот тебе, - Иван протянул парнишке малюсенькую медную монетку - «мортку». - Хорошо б еще с дружком твоим поговорить.
- Не, - Антип замотал головой. - Говорю ж, не станет он разговаривать - боится чужих.
- Неужто и за пуло бояться не перестанет? - Юноша повертел в руках монету, куда большую, нежели «мортка».
Антип неожиданно обиделся - ничего себе, его за какую-то «мортку» разговорили, а Кольку - за «пуло»?! За «пуло» десяток пирогов можно купить! Да не с капустою - с мясом! И за что же Кольке такие деньжищи?
- Не Кольке, обоим вам, - пряча ухмылку, пояснил Иван. - Ну, конечно, если ты дружка своего приведешь, я-то уж не собираюсь за ним бегать.
- Приведу, милостивец! - бросив шапку в снег, воскликнул мальчишка. - Посейчас вот и приведу… Только ты… это… не обманешь?
- Вот те крест! - Иван размашисто перекрестился на маковку ближайшей, угадывавшейся посреди серой мглы церкви.
Пока Антип бегал за своим боязливым дружком, юноша посмотрел по сторонам, заметив в отдалении высокую фигуру Прохора, деловито направляющегося к череде покосившихся изб. Ни Ртищева, ни Митьки видно не было - поехали на Скородом, в усадьбу Куракиных. Наверное, уж выяснят, какого лешего делал на Черторые юный княжеский отпрыск.
- Вот он, милостивец, Колька-то, - вернувшийся Антип подвел к Ивану тщедушного паренька с длинными, выбивающимися из-под войлочной шапки волосами, в нагольном полушубке, в лаптях и онучах. Худым, вытянутым книзу лицом с карими большими глазами парнишка сильно напоминал какого-нибудь святого, изображенного в древней византийской традиции.
- Ага, - Иван весело потер руки. - Ну что, поговорим?
Колька вдруг бросился было бежать, да и убег бы, коли б не вцепившийся в его полушубок Антип:
- Куды, пес худой? «Пуло», думаешь, просто заработать? А ну, говори, про что спрашивать будут… - Паренек обернулся к Ивану. - Ты спрашивай, господине, он все скажет. А не скажет… так я ему так дам! Юшка с носу брызнет, не хуже как с того мертвяка! - Антип цинично усмехнулся и на всякий случай дал приятелю хорошего тумака.
Колька вздохнул и, вытерев кулаком набежавшую слезу, мотнул головой:
- Чего говорить-то?
- То, что ты дружку своему, Антипу, рассказывал, - улыбнулся Иван.
А Антип несильно хрястнул приятеля кулаком по спине:
- Да про ошкуя своего толкуй, чудо!
- А ты не дерись больше! - обиделся тот. - Не то вообще ничего говорить не буду, понял? Ишь, размахался!
- Ах, ты та-ак! - разозлившись, Антип ухватил парня за грудки. - Ну, держись, Кольша!
Мутузя друг дружку, оба повалились в снег, и Ивану стоило немалых трудов разнять наконец драчунов.
- Вижу, совсем вы не хотите ничего заработать. Что ж, ваше дело.
- Да как же не хотим-то, господине?! Это все он, у-у-у, гад патлатый.
- Сам ты гад ядовитейший!
- Кто-кто?
- А ну, цыц!
Иван схватил обоих парней за загривки и хорошенько встряхнул, после чего велел Антипу отойти в сторону, а Кольке положил медяху прямо в ладонь:
- Говори!
- Неужто про ошкуя слушать будешь, господине? - удивился тот.
- Да мне хоть про кого… Ты рассказывай, как дело было.
