Сейчас, правда, народ стал жить лучше, но все равно хватало на Москве разбойников. Новый государь, правда, по словам Овдеева, обещался навести в городе - да и по всей необъятной стране - образцовый порядок: воров да татей выловить и казнить, заборы - снести, выстроить вместо теремов да палат красивые европейские дома с большими стеклянными окнами, усилить стражу, чтоб люди могли ходить без опаски и днем, и ночью. Да-а, намеренья-то благие… вот только сбудутся ли?
Ну, где там они?
Иван обернулся, поджидая Митрия с Прохором. Ни тот ни другой что-то не торопились спускаться во двор, а ведь пора уже было ехать в приказ. И чего, спрашивается, копаются?
- Иване!
Послышалось?
- Господине Иван!
Нет, точно - позвали откуда-то из-за ворот. И голос такой тонкий, женский… нет, не женский - отроческий. Эвон, заглядывает во двор светловолосая голова - Архипка, сосед.
- Здрав будь, соседушка, - улыбнулся Иван. - Чего тебе?
Архипка прищурился:
- Поговорить бы с глазу на глаз… Хоть здесь, у ворот.
- Ну… Только быстро!
- Я быстро…
Иван вышел за ворота. Архип был явно взволнован, лицо какое-то осунувшееся, бледное, глаза покрасневшие, видать - не спал. Неужто снова ошкуя увидел?
- Дружок у меня есть, Игнат, - покусывая губу, произнес отрок. - Тургенева Петра доверенный служка… В лапту с ним играем.
- С Тургеневым Петром?
- Да нет, с Игнаткой. Он хороший парень, ну, ей-богу, хороший, чужого не возьмет никогда, честный, вот-вот в приказчики выбьется…
- Честный приказчик? - Иван еле сдержал ухмылку. - Это что-то новенькое. Ну, что замолк? Говори дальше. В чем, вообще, дело-то?
- А в том, что схватили его вчерась сыскного приказу люди! - опасливо оглянувшись по сторонам, единым духом выпалил мальчик. - Матушка его убивается, плачет - свели, говорит, со двора, незнамо куда…
- А кто свел-то? Откудова знаешь, что приказные? Может, воры какие, разбойники?
- Матушка Игнаткина молвила. Приходили, грит, пять человек, а главный - хитроглазый такой, шустрый, с бороденкою сивою. Старшим дьяком назвался.
- Ондрюшка… - задумчиво прошептал Иван. - Ондрюшка Хват…
- Чего?
- Ничего, - юноша оглянулся. - За что его взяли-то?
- Про то не ведаю, - Архипка вздохнул. - И матушка его - тоже. Убивается посейчас, плачет - один ведь у нее Игнатка-то.
- Ладно, не переживай, - успокоил мальчишку Иван. - Коли не виноват, выручим дружка твоего.
- Да ни в чем вины его нету! А коли выручишь… Христом Богом клянусь, господине Иван, уж в долгу не останусь…
- Ладно, потом благодарить будешь, - отмахнулся Иван. - И не реви - сказал же, выручим дружка твоего. Если вины на нем нет, конечно.
- Да нет, нет вины…
На дворе послышались крики Прохора с Митькой:
- Иване! Иване! На службу ехать пора.
- Ну, беги до дому, Архип. - Хлопнув отрока по плечу, Иван заглянул в ворота: - А, поднялись, бездельники! Чего разорались? Я-то давно на дворе.
Вскочив на коней, помчались, понеслись по Большой Якиманке к Москве-реке, а уж там по наплавному мосту - в Кремль, в приказные палаты. Чем ближе к центру, тем становилось больше прохожих - мастеровых, грузчиков, подьячих. Сновали в толпе мелкие торговцы, вкусно пахло ранними огурцами, петрушкой, укропом.
Митрий даже потянул носом и сглотнул слюну:
- Ужо севечер Василиска затируху с укропом да огурцом сладит. Обещала вчера.
Прохор расхохотался в седле, крикнул:
- Ты не о еде думай, о деле!
- Так о деле-то - никогда не поздно.
Проскакав вдоль кремлевских стен, спешились, кивнули знакомым стрельцам-стражникам. У дальних ворот, тех, что вели к покоям нового царя, караул был иной, польский, видать, государь не очень-то доверял стрельцам, как и вообще - московским людям. Ворота те, между прочим, были уже распахнуты настежь.
Парни привязали лошадей к коновязи и, повернувшись, разом перекрестились на золотые купола Успенского собора.
- Бог в помощь, работнички! - насмешливо произнесли рядом. - Как служится?
Парни обернулись, увидев перед собой… самого царя Дмитрия! Совершенно без охраны, в польском коротком кафтане желтого сукна, в затканной золотом бархатной однорядке, в красный сапогах на высоких каблуках и высокой барашковой шапке, царь выглядел сейчас записным щеголем.
Парни поклонились:
- Здрав будь, великий государь!
- Здорово, здорово, - Дмитрий по-простецки поздоровался со всеми за руку. - Значит, теперь у меня на Земском дворе служите? Рад, рад. Басманов с Овдеевым вас хвалят… А я вот не похвалю!
- Нешто прогневили тебя, государь?
- Чертольского упыря когда словите? - жестко поинтересовался Дмитрий. - Или как вы там его промеж собой называете - ошкуя? Что смотрите? Ведаю, про все ваши дела ведаю - на то я и царь, черт возьми!
- Словим, великий государь! - Друзья вновь поклонились. - Обязательно словим. Вот только сперва крамолу сыщем.
- Да, - Дмитрий потемнел лицом. - Крамолу, конечно, сперва сыскать надо… Но и об упыре не забывайте! А то что же получается - прямо посреди Москвы, чуть ли не у кремлевских стен упырь какой-то завелся, злодей-потрошитель. Перед Европой стыдно! С жильем как у вас? - Царь неожиданно улыбнулся и сменил тему.
- Да усадебку не отобрали пока.
