Только Анвар, который в эту ночь маялся бессонницей, услышал подозрительный шум и схватил саблю. Он выбил заднюю часть шалаша, выскочил на поляну и оказался перед богатырем Осипом Горбуном. Помощник десятника поднял саблю, дабы нанести рубящий удар, но тут же так получил кулаком по физиономии, что отлетел на сажень и грохнулся без чувств на мягкую траву.
Княжич приказал уничтожить всех татар, кроме вожака, но Осип подумал, что еще один язык лишним не будет. Он навалился на татарина, связал его.
К этому времени все головорезы Надира были порублены. Большая часть русских воинов сгруппировалась вокруг шалаша.
К нему подошел Бессонов и мигом повалил. Надир проснулся и открыл глаза, в которых металось непонимание происходящего и ужас.
Княжич поднял саблю.
— Нет! Не убивай! — заорал Надир.
Княжич опустил оружие и сказал Бессонову:
— Оттащи его в сторону и свяжи покрепче. — Он повернулся к ратникам и распорядился: — Всем в овраг, освободить людей, вывести на поляну! Да поаккуратнее, там женщины, дети, могут быть и раненые.
— Раненых они добивают, княжич! — проговорил Бессонов.
— И все одно аккуратнее.
Дружинники пошли к оврагу.
Тут Горбун и Балаш подтащили к княжичу связанного татарина.
— Кто это? — удивился Савельев.
— Да тот самый господин, который устроил для себя второй шалаш. Не спал, видать, гаденыш, услышал шорох, хотел бежать, да на меня нарвался, — ответил Горбун. — Ну а я ему в морду. Связал потом. — Ратник посмотрел на свой кулак и добавил: — И чего это он отлетел как чучело, даже саблю свою потерял? Бил-то я слегка.
Княжич усмехнулся.
— А если бы со всей силы врезал, то голова этого господина отлетела бы прямиком вот сюда.
— Может, так и случилось бы. Но коли тебе не нужен этот басурман, то я добью его.
— Погоди. Это всегда успеем. Пусть пока поживет.
Неожиданно зашевелился еще один окровавленный татарин.
— Глянь, княжич. — Балаш указал на него. — Этот вот тоже выжил.
— Лукьян, посмотри, как он ранен. Если серьезно — руби, нет — подыми!
— Понял.
Выжившим оказался повар Бакшан. Он с ужасом смотрел на русских богатырей.
— У него всего лишь порез на руке, чуть выше локтя.
— Это кто ж так его бил, что нанес лишь царапины? Ладно, — сказал княжич. — Что бог ни делает, все к лучшему.
Тут из оврага показались пленники. Впереди шли мужики, которые тащили на себе обезумевшую и не реагирующую ни на что женщину. За ними шагали бабы и дети. Все они на минутку присели на краю оврага, осознали, что свободны, бросились к княжичу, упали перед ним на колени.
— Ну что вы, люди, не надо так.
— Спаситель ты наш, назовись, дабы мы могли молиться за тебя и твоих ратников.
— Дмитрий я, люди добрые. И встаньте с колен.
Радость тоже иногда сводит человека с ума. Невольники, теперь уже бывшие, поднялись, немного успокоились.
Но тут безумная женщина, смотревшая на все отрешенно, увидела связанного Анвара. Что-то блеснуло в ее глазах. Красивое лицо исказила гримаса ненависти. Она подскочила к пленнику и стала бить его своими маленькими кулаками.
Княжич, видя это, приказал:
— Воины, оттащите женщину!
Гордей Бессонов без труда поднял Марину.
К ней вернулся рассудок, и она крикнула:
— Отдайте мне его. Это он убил моего сына.
Бессонов и другие воины посмотрели на Савельева.
— Вот оно что. Подведите ее ко мне.
Бессонов сделал это.
— Велико твое горе, женщина. Как звать тебя?
— Марина. — Она указала на связанного Анвара. — Это он отрезал голову моему сыну. У малыша болел животик, он плакал, досаждал проклятым басурманам. Их главарь обещал мне прислать знахаря, а отдал этому поганцу. Вот он и вылечил ребенка, собака. Отдай мне его воевода, а потом убей меня. Не хочу жить.
— Грешно так говорить, Марина.
— А резать младенцев не грешно?
— Успокойся. Он понесет заслуженное наказание.
Голос подал повар банды:
— Господин, прошу не убивать меня. Я знаю, что еще сделал Анвар.
— Кто? — Княжич повернулся к пленному татарину, легко раненному в руку.
— Он. — Повар ткнул пальцем. — Это Анвар, помощник Надира.
— И что же он сделал?
— Он еще убил мужика в деревне, хотел снасильничать его жену, лишил жизни и бабу, и ее дочку. А еще Анвар зарезал стариков.
Ратники и невольники угрожающе загудели.
— Смерть собаке! — крикнул кто-то.
— Смерть! — проговорили уже несколько человек.
— Поднять его! — приказал княжич.
Воины подняли Анвара и поставили его перед своим воеводой.
— Погулял, пес? — спросил княжич и всадил в него железный взгляд.
Татарин неожиданно рассмеялся и ответил на русском:
— От души погулял, воевода. Много неверных порезал. За это мне будет рай на небесах.
— Княжич, да этот пес издевается над нами. Убей его! — выкрикнул какой-то воин.
— Тихо! — Савельев поднял руку, сблизился с Анваром и проговорил:
— Рай, говоришь, ждет тебя? А разве туда попадают воины, лишившиеся оружия в бою?
— Вы захватили меня не в бою.
— Ну да, на игрищах. Значит, много наших людей убил?
— Много. Баб, мужиков, стариков, детей, чтобы выродилось ваше неверное племя.
Крики усилились, все требовали прикончить татарина.
Княжич же не спешил.
