Стоя под тугими струями горячей воды, он вспоминал вчерашнюю ночь, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его мышцы. Вода стекала по его плечам и спине, смывая следы вчерашних страстей и сегодняшнего раздражения.
Он закрыл глаза, и перед ним снова всплыли образы ночи — горячее дыхание Марины на его шее, ее гибкие пальцы, впивающиеся в плечи, хриплый смех, когда она прикусила его нижнюю губу…
Это было… просто. Без лишних слов, без ненужных мыслей. Шелест провел рукой по лицу, стирая натекшую влагу. Но потом в трубах засвистело, напоминая, что вода здесь не бесконечна, как и его жизнь.
Он выключил душ, провел ладонью по стене, оставляя мокрый след. Жизнь здесь напоминала ему прошлое. Только вот он сам уже совсем не тот лихой наемник, что грабил шахтеров на окраинных мирах. Отбросив ненужные мысли, он вытерся пушистым полотенцем, растирая кожу до красноты. Натянул штаны, футболку, присел на край кровати и принялся обуваться.
За спиной пошевелилась девушка. Он поднялся, посмотрел на нее в последний раз, оставил на тумбочке пять споранов — чаевые (за ночь любви он рассчитался перед этим) — и вышел в коридор.
Полигон он нашел без проблем. Да и сложно было пройти мимо довольно большой ровной площадки с натыканными вдоль кирпичной стены мишенями на высоких стойках. Грохот там стоял знатный: кучки людей тусовались в одной стороне полигона — одни успешно или не очень поражали мишени, другие копались возле каких-то столов с различным оружием. Заметив своих, Шелест размашисто зашагал в их сторону, на ходу поправляя армейскую куртку.
На полигоне перед ним стояли его парни: Свен все так же искоса поглядывал на Анимешку, команда Пса тоже была здесь. Кроме уже знакомых ему Винта и Булгура он заметил еще пару мужчин — этих ему пока не представили. А вот самого рейдера не было видно.
Потому с новыми людьми знакомил его Винт. Чуб был пулеметчиком, а Хазар — водителем второй машины и, как сам Винт, механиком. Оказалось, они даже из одного поселка. Винт знал его по прошлой жизни — нет, не именно этого Хазара, но того, кто в другой версии мультиверсума был им. И именно Винт и вытащил этого бедолагу практически из пасти лотерейщика. Все это Шелест узнал на ходу, пока Анимешка вела их на стрельбище, где обещала научить разбираться с оружием.
На широком, грубо сколоченном из досок столе лежали пистолеты и автоматы.
— Для начала научу вас собирать и разбирать их.
Шелест искренне не понимал, зачем ему это уметь, но раз надо — значит надо. И девушка принялась командовать.
— Начнем с малого, — сказала Анимешка, хватая пистолет со стола. Ее пальцы двигались уверенно, будто она разбирала не оружие, а детский конструктор.
— Это — ППМ, «пистолет папаши Макарова». Проще говоря, ваш новый лучший друг.
Она щелкнула магазином, выбросила его на стол, затем рывком оттянула затвор, проверяя патронник.
Пустой. Но привычка — вторая натура.
— Первое правило — даже если ты сто раз проверил — проверь еще раз. Мертвые герои никому не нужны. А самоуверенные дохнут первыми.
Ее палец ловко нажал на защелку. Затвор с лязгом соскользнул вперед.
— Второе правило — если заедает — бей. Но бить надо правильно — смотри как.
Она перевернула пистолет и резко ударила основанием рукояти по столу. Затворная рама с легким стуком отскочила.
— Видишь? Вот так!
Теперь пистолет лежал перед Шелестом в виде аккуратной кучки деталей. Мужчина усмехнулся, мол, что тут сложного-то.
— Твоя очередь. И да, если, собирая, выстрелишь себе в ногу — смеяться буду я. Долго.
Глаза Анимешки хитро блеснули.
Шелест скептически посмотрел на разобранный пистолет, затем на Анимешку.
— Выглядит просто, — проворчал он, беря в руки затворную раму.
— Только если собирать его в сотый раз, — парировала девушка, скрестив руки на груди.
— Затвор — вперед, не перепутай направление. Да, вот так. Теперь возвратная пружина — видишь этот выступ? Вот сюда.
Ее пальцы мелькнули, поправляя его движения, но не делая за него. Запах пороха и оружейной смазки смешивался с легким ароматом ее кожи — что-то нежное, цветочное.
— И давно ты здесь? — неожиданно спросил Шелест, вставляя на место спусковую скобу.
Анимешка замерла на секунду, потом резко дернула плечом.
— Достаточно, чтобы знать: если оружие не слушается — это не оно тупое, а ты, — и продолжила в ответ на вопросительный взгляд: — Я там, — она мотнула головой в неопределенном направлении, — служила в милиции.
Щелк. Затвор встал на место.
— Ну вот, а ты говорил — «зачем мне это». Теперь магазин. И да, вставляй до щелчка, а не как тот парень на прошлой неделе — он теперь хромает.
Уголок ее рта дернулся. Шелест вдруг понял, что это не шутка.
— Стрелять тоже научишь? Такого оружия мы у себя не видели.
— Если не будешь меня подначивать, как сейчас — научу. Тогда, может, и выживешь, — она бросила ему полную обойму. — Но сначала — еще двадцать раз разобрать-собрать. Пока пальцы не запомнят сами. Чтобы ночью, проснувшись, сделал это с закрытыми глазами.
