— Милый, я вторая после Тесака, даже Гордей и тот за мной. И если кто-то решит мне перейти дорогу или полоскать мое имя — он пожалеет об этом.
Опер хмыкнул и примиряюще поднял руки.
— Ладно, сегодня же перетащу свои вещи. Уговорила.
— Отлично, — Оса встала, потянулась. — А теперь одевайся. Нам нужно найти Тесака и обсудить укрепление стен. И ещё… — она сделала паузу. — Нужно проверить всех, кто вчера был на стенах. Если Кукловод действует через зараженных, то мог попробовать внедрить и кого-то в ряды защитников. Не из воздуха же эти трое взялись.
Опер кивнул, доедая яичницу.
— Значит, план такой — Тесак, стены, проверка своих. Потом — Шелест.
— Именно, — Оса уже натягивала куртку. — И, кстати… спасибо за завтрак, — она заглянула на кухню и покачала головой. Беспорядок там царил просто ужасный.
Опер ухмыльнулся.
— Не за что. Буду теперь твоим личным поваром. Ну и не только поваром, — его ладонь по-хозяйски хлопнула женщину чуть ниже поясницы.
— Только если не сожжешь кухню, в помойку ты ее уже превратил, — бросила она через плечо, направляясь к выходу.
Мужчина допил кофе и последовал за ней. День только начинался, а впереди было еще столько дел…
У Тесака было тесно и шумно. Здоровый, как медведь, Гордей нависал над щуплым, вжавшимся в кресло Мухой.
— А я в сотый раз спрашиваю, где ты был весь вечер и всю ночь?! — орал он, брызгая слюной.
— Я уже говорил, — лепетал тот. — Меня сунули в мешок, бросили в подвал и лишь утром меня развязали, потом стукнули по голове…
— И лиц ты не видел, — снова взревел зам главы. — Историю получше придумать не мог?
Тут вмешалась Оса.
— Отойди, Гордей, — она отодвинула здоровяка в сторону и присела напротив секретаря. — Муха, посмотри на меня, расскажи мне все сначала.
Муха поднял дрожащий взгляд на Осу. Его глаза были красными от бессонной ночи, а губы мелко подрагивали. Он облизнул их, прежде чем заговорить.
— Я уже говорил Гордею, — парень кивнул на того.
Гордей лишь хмыкнул, но не стал перебивать Муху.
— Я действительно не видел их лиц. — голос Мухи звучал хрипло, как будто он долго кричал. — Они напали на меня, когда я выходил из администрации. Я свернул в переулок, так ближе до дома, и там меня уже ждали. Они напали со спины. Набросили мешок на голову… Везли куда-то на машине, потом волокли по лестнице вниз.
Оса внимательно наблюдала за ним, ее глаза сузились. В комнате повисла напряженная тишина, Гордей, казалось, даже перестал дышать.
— Они… они что-то вкололи мне, — Муха сглотнул. — Какое-то лекарство, наверное. Потом начали спрашивать про расписание караванов, про оборону стаба… Били, больно били.
— Да что его слушаете, врет он все! — снова влез Гордей. — Кто б его после такого отпустил?
Муха вдруг замер, его зрачки расширились. Оса резко наклонилась вперед.
— Но что? Муха, сосредоточься. Что произошло потом?
Секретарь начал дрожать еще сильнее. Слезы потекли по его грязным щекам.
— Я не помню! — вырвалось у него. — Они… они что-то сделали с моей головой. Я помню только обрывки… Голос. Чей-то голос, который приказывал… Я не помню, что было дальше… Честно.
Опер и Тесак переглянулись. Оса же продолжала методично допрашивать.
— Какой голос? Мужской? Женский? Что он говорил?
Муха схватился за голову.
— Не знаю! Он… он звучал странно. Как будто сразу несколько человек говорят в унисон. И он велел… велел мне забыть. Забыть все.
Женщина медленно выпрямилась. Ее лицо стало каменным. Она кивнула охране, и Муху на время вывели прочь.
— Или кто-то в стабе способен на ментальное воздействие, или он врет и умеет прятать это от меня, — она повернулась к остальным. — Но как это проверить, я не знаю.
Гордей сжал кулаки.
— Значит, этот ублюдок мог внедрить своих людей куда угодно. Даже среди наших. Или же этот ублюдок — Муха. Отдайте его мне, я из него все выбью, если это он!
Опер мрачно кивнул.
— И теперь мы не знаем, кому можно доверять. Любой из нас может оказаться под воздействием.
Оса провела рукой по лицу, затем резко повернулась к мужчинам.
— Муху ты не получишь, но следить за ним будем. Пусть все думают, что мы попались на их уловку. Какой бы она не была. Следить осторожно, не привлекая внимания, — она покашляла, и Муху втащили обратно. Ментат повернулась к нему.
— Ты останешься здесь под охраной. Никому не говори о том, что рассказал нам, — Оса посмотрела на десантника. — Мы идем к Псу, ему нужно знать об этом. А ты, Гордей, займись стеной, это тоже важно.
Едва дверь закрылась, Гордей повернулся к Тесаку, махнув охране, чтобы те убрали Муху из кабинета.
— Не нравится он мне, друг мой. А если это он и есть? Тот самый кукловод. Ты смотри, как Оса вокруг него пляшет…
— Да ты никак все ее ревнуешь, — расхохотался Тесак. — Тебя-то она отшила.
Гордей нахмурился, его широкие плечи напряглись.
— Не в ревности дело, — проворчал он, сжимая кулаки. — Просто подумай сам, как-то все слишком хорошо складывается. Муху похищают, но не убивают. Допрашивают, но не пытают. Возвращают — и он ничего не помнит. А теперь Оса его бережет, как жемчужину. И эти, едва появились, и все началось.
Тесак откинулся в кресле, постукивая пальцами по столу.
