Меня чрезвычайно взволновала одна новость, которую я услышал в тот вечер. В это было сложно поверить. Когда я крутился вокруг офицеров разведки в надежде выяснить, каковы результаты их усилий, меня познакомили с офицером связи ЦРУ, который был недавно придан ОКНШ для оказания помощи в планировании. Ранее он работал в Тегеране и хорошо знал обстановку в Иране. Я сказал ему и остальным, находившимся поблизости: "Что нам необходимо сделать, так это связаться с нашими теневыми источниками и поставить им разведывательные задачи" (говоря нормальным языком, связаться с нашими агентами в Тегеране и попросить ответить на наш запрос). Он отвел меня в тихий уголок, и прошептал поразительное известие: "У нас их нет".
Не все новости были столь мрачными. Секция разведки Отдела Специальных операций ОКНШ как следует помахала лопатой. Помимо добывания подробных карт, они построили крупномасштабный макет территории посольства со всеми зданиями. В этом отделе не было людей, попадающих в категорию "Неда-с-букварем"******. Они были оптимистичными, работящими и профессиональными. Подполковник ВВС, назовем его Роном Килленом, потратил изрядно времени, снабдив меня всей известной ему информацией.
В тот вечер прежде чем покинуть Пентагон я спросил генерала Войта, будут ли у него какие-либо указания для меня. Он ответил: "Меня только что отозвали из Лондона, и я знаю не больше вашего. Сперва я должен подхватить мяч, а уж потом заставлять эту оперативную группу приступить к работе. Как только удастся, я прибуду, чтобы встретиться с вами".
Во время полета обратно в Кэмп Смоуки в моей голове мелькали противоречивые и запутанные образы. Было слишком много вопросов и так мало ответов. Из всего, что было известно на тот момент, можно было извлечь не так уж много пользы.
Было уже глубоко за полночь, когда я вернулся в Кэмп Смоуки.
