Утром в понедельник, вскоре после того, как взошедшее солнце начало высушивать росу на земле и зданиях, специалисты разведывательного сообщества установили защищенную телефонно-телетайпную линию, связывающую новую штаб-квартиру в Смоуки с Пентагоном. Ни одно дело в Армии не делается так быстро – если только ему не присвоен высший приоритет. Одновременно была налажена телетайпная линия в "форт".
В новом лагере предстояло сделать многое. Настолько, что было решено, что майор Бакшот не вернется в Вашингтон, а останется в Кэмп Смоуки, чтобы помочь "Дельте" обустроиться в своем временном пристанище. Я ухватил его, капитана Ишимото и пачку карточек 3 х 5 дюймов, и принялся делать заметки касательно схемы спасательной операции.
Больше всего мы нуждались в разведданных. В каком именно месте комплекса посольства удерживаются заложники? Каково их количество? В тот момент фигурировало и выдавалось прессе множество цифр – все ради попытки не дать иранцам вычислить тот факт, что шестеро американцев укрылись в посольстве Канады. "Дельте" нужна была точная цифра. Как выглядит посольство? Заложники содержатся вместе, или их разделили? Кто их удерживает? Это студенты, милиционное формирование или регулярная армия? Не были ли замешаны в захвате посольства палестинцы? А в охране заложников? Каково точное количество охранников и чем они вооружены? Какой у них распорядок, особенно в ночное время? Как располагаются посты? Которые из них подвижные, а какие стационарные? Какие подкрепления они могут вызвать? К кому мы можем обратиться за информацией об Иране и его географии? От зеленых холмов Северной Каролины очень далеко до серых каменистых пустынь Ирана.
По характеру поступающих звонков стало очевидно, что Департамент Армии передал "Дельту" под управление Объединенного Комитета начальников штабов. Это стало еще яснее, когда мне было предписано прибыть к Речному входу в Пентагон. Это был КПП ОКНШ.
Я вылетел в понедельник после обеда. Это был яркий день начала зимы. На аэродроме Дэвисон в Форт Бельвуаре меня ждал армейский автомобиль, чтобы отвезти прямиком к Речному входу.
В здании Пентагона, предъявив удостоверение, я свернул направо на кольцо Е, и пошел по оживленному коридору. Со стен на меня взирали портреты обессмертивших свои имена американских военных – Шеридана и Стюарта, Хэлси и Спрюенса, Риджуэя и Стилуэлла.
Миновав кабинет Председателя Объединенного Комитета начальников штабов, я свернул налево, в коридор 8. Если пропустить этот перекресток, то можно ушлепать до самого следующего входа, со стороны Молла. Длина всех этих колец и коридоров составляет семьдесят миль, и в них легко заблудиться. Я понял, что это непростой путь несколькими годами ранее, когда занимался "Дельтой", начав с чистого листа.
Еще немного по коридору, мимо портретов бывших Председателей: адмиралов Рэдфорда и Мурера, генералов ВВС Твининга и Брауна, армейских генералов Брэдли, Лемницера, Тейлора и Уилера – там есть вечно запертая дверь, ведущая в Отдел Специальных операций ОКНШ.
Войдя в это большое помещение, я обнаружил, что там находится в шесть раз больше народу, чем обычно, суетящихся сильнее, чем когда бы то ни было на моей памяти. Кто-то бегал с многочисленными бумагами. Стучали пишущие машинки, звонили телефоны, и над всем этим висел гул голосов. Оперативные офицеры стояли, собравшись небольшими кучками, и я слышал тут и там, подобно звуку сирены среди уличного шума слово: "Дельта".
"Мы можем вывести "Дельту" пешим порядком…"
"Дельта" может десантироваться парашютным способом…"
Люди, которых я раньше никогда не видел, говорили о "Дельте", как о Вашингтон Рэдскинз*****. Бакшот был прав. В этом отделе шла кипучая деятельность. Я видел множество новых лиц. Главным, разумеется, было определить, кто из них заслуживает доверия, а кто нет.
Мой путь лежал в кабинет Начальника Отдела Специальных операций полковника Ларри Стернза.
"Заходи, Чарли, и закрой дверь". Это был генерал Мейер. Я оглянулся, и увидел, что там было еще два генерала. Одним из них был генерал Гленн Отис. Он был заместителем генерала Мейера. Вторым был генерал-майор Джеймс Войт. Ранее он уже бывал в "Дельте", и за неспешную речь и манеру жевать слова кто-то из бойцов прозвал его "Неандертальцем". Я знал его довольно неплохо. И, видимо, мне предстояло узнать его гораздо лучше.
