По задаваемым им проницательным вопросам всем участникам совещания было понятно, что генерал Джоунс в курсе всего происходящего.
Генерал Войт также находился в приподнятом настроении. Их оптимизм заразительно подействовал на "Дельту".
Я сказал всем, находящимся в комнате: "Эй, мы должны сделать это!"
У меня все еще оставались сомнения относительно того, будем ли мы действовать, однако, по крайней мере, были неплохие шансы, что мы будем развернуты на исходных позициях в Египте.
Глава 41
На протяжении всего февраля и марта шли разговоры о правилах применения силы. Какими они будут? Какой документ следует дать Беквиту? Проклятье, мне не нужен был никакой чертов документ. Некоторые штабные офицеры – из тех, что беспокоятся о пищеварении своих боссов, потратили уйму времени, работая над этим аспектом. Правила была просты: не отнимать ничьих жизней, если в этом не было необходимости. Если "Дельте" придется участвовать в перестрелке, она должна иметь возможность использовать любые необходимые средства.
Этот вопрос был поднят на совещании в Белом Доме вечером в среду, 16 апреля. Генерал Войт преподнес его очень обтекаемо. Президент заявил: "Насколько я знаю, полковник Беквит имеет мое одобрение на использование любых средств, которые понадобятся для спасения жизней американцев".
Президент Картер понял, из чего мы исходим. Его терпение тоже дошло до предела. Теперь настало время действовать.
Мне вспомнилось совещание, состоявшееся днем, перед тем, как мы отправились в Белый дом, когда генерал Мейер высказал согласие с генералом Джоунсом по поводу командования и управления операцией в Иране со стороны Пентагона. Он опасался, что оно может оказаться чрезмерно зарегулированным. Когда президент Картер поднял эту тему: "Дэвид, это военная операция и вы будете руководить ею", он почти слово в слово повторил генерала Мейера. Я не знаю, разговаривали ли генерал Джоунс или генерал Мейер с президентом после того совещания и перед этим, но я видел, что ситуация будет под четким контролем. Начиная с "Пустыни-Один", где были мы с Джимом Кайлом, затем генерал Войт в Египте, генерал Джоунс в ОКНШ и, наконец, президент. Это было ясно, просто и четко. В тот вечер в Белом Доме был создан прецедент. Надеюсь, будущие американские президенты, столкнись они с подобной ситуацией, последуют ему.
После доклада президенту, около десяти вечера, генералы и я покинули Белый Дом. Улицы Вашингтона были почти пустынны, на радость нашему водителю. Все были довольны. Разговоры закончились. Теперь следовало сделать дело.
Голубой Додж подкатил к Речному входу Пентагона. Генералы Войт и Гаст вошли в здание. Генерал Джоунс взял меня под руку, и мы двинулись вдоль по темной улице. Стояла теплая ночь. Было время цветения вишен.
"Знаешь, я считал, что было очень важно, чтобы ты отправился в Белый Дом этим вечером. Я хотел, чтобы ты сам увидел, что происходит, и лично встретился с президентом. Я хотел, чтобы ты участвовал в этом". Он остановился и посмотрел на меня. "Тебе досталось трудное дело, Чарли. Даст бог, увидимся, когда вернешься".
На аэродроме Дэвисон меня ждал армейский "Кинг Эйр"*, чтобы доставить обратно в Брэгг. Его экипаж, состоящий из двух уорент-офицеров, поприветствовал меня. Они были рады вернуться домой в тот же вечер. Про себя я подумал: знали бы вы только, где я был, и где окажусь в ближайшее время. Мы собирались творить историю.
Пятидесятиминутный перелет в Брэгг, казалось, длился минут десять. Мои мысли перескакивали с одного на другое: когда и как проинформировать ребят… последние проверки… что сказать Катарине… напомнить всем, чтобы соблюдали осторожность во время сбора в "форте"… сказать им, чтобы использовали легенду об еще одних учениях на Западе. Мои мысли метались взад-вперед, пытаясь охватить все потенциальные проблемы, которые могла иметь "Дельта", покидая Брэгг. Нужно было многое сделать, прежде чем мы отправимся.
Два C-141 прибудут за "Дельтой" утром в воскресенье, 20-го. В 07.30 мы должны быть на авиабазе Поуп для погрузки.
В четверг я сказал бойцам, что мы отправляемся в Египет, но не о том, что операция началась. Однако я проинформировал Бакшота и Кантри, что мы едем отнюдь не на еще одну тренировку. Остаток недели люди провели за чисткой и проверкой снаряжения. Ничего большего нам не оставалось. Я написал письмо жене со словами о том, как сильно люблю ее и наших дочерей. Его я вручил своему адъютанту, капитану Смиту, который оставался в расположении, сказав, чтобы он передал его Катарине, если со мной что-нибудь случится.
В начале вечера субботы "Дельта" была поднята по тревоге. Кантри сообщил подразделению, что им следует собраться в штабе в 02.30. Чуть раньше в тот вечер один из бойцов, сержант Холден (псевдоним), проживавший один за пределами базы, приехал домой и обнаружил, что туда вломился вор. Он выхватил свой 9-мм Браунинг и разобрался со злоумышленником. Капитан Смит позвонил мне около полуночи и сообщил об инциденте. Он заверил меня, что все было кошерно, и что Холден прибудет в "форт" вовремя.
