Согласно предположениям, большая часть иранских машин, которые могли двигаться через "Пустыню-Один", должна была подъезжать с востока. Соответственно, самый сильный контингент сил безопасности разместился на дороге в том направлении. Вторая, более малочисленная часть группы только начала занимать позиции к западу от посадочной площадки, когда оттуда появился бензовоз. Капитан Уэйд Ишимото, один из тех, кто командовал силами безопасности, находился впереди на мотоцикле "Ямаха" с рейнджером по имени Рубио. Когда грузовик продолжил движение в направлении посадочной площадки, Рубио выстрелил по нему из легкого противотанкового гранатомета М-72. Машина тут же заполыхала. Ишимото бросился к грузовику, вопя запомнившуюся ему фразу на фарси: "Бия инджа!" что означало "Иди сюда!" Не получив ответа, он вернулся к Рубио и мотоциклу. В этот момент из-за горящего грузовика показалась вторая, меньшая машина. Водитель бензовоза выпрыгнул из кабины, и побежал ко второму грузовику. Как только он вскочил внутрь, та машина развернулась и помчалась в темноту. Мотоцикл Ишимото завелся лишь со второй или третьей попытки. Когда двигатель заработал, маленький грузовик был за пределами досягаемости огня, и слишком далеко, чтобы была возможность догнать его. Вместе с ним скрылся еще один грузовик.
Я не верил в то, что иранцы, которым удалось скрыться, могли увидеть или опознать С-130. А если и так, кто знает, что они расскажут об увиденном? Поверит ли им кто-нибудь? Учитывая все обстоятельства, вероятность того, что двое водителей видели нашу группу, не была основанием для того, чтобы обналичить фишки и отправиться домой. Разумеется, это был риск, однако такой, который я, сделав выбор, решил принять.
Огонь от бензовоза ярко полыхал все время, пока "Дельта" находилась на земле, языки пламени вздымались в небо на три сотни футов. Ночь стала еще светлее.
Подошел Джим Кайл: "Что думаешь, Чарли?"
"Все зависит от того, сколько иранцев мы сможем вывезти отсюда", ответил я.
"Давай не будем беспокоиться, пока здесь не окажется восемь или десять машин, и нам придется организовывать парковку".
C-130 стоял возле дороги, носом на север, его двигатели работали на холостом ходу. Как только Кайл развернул группу боевого управления, отвечающую за управление воздушным движением, силы безопасности заняли позиции, а "Голубая" секция выгрузилась, он дал пилоту добро. 130-й взмыл в ярко освещенное небо, и вскоре исчез из виду.
На данный момент мы были в пустыне одни. Я врыл каблук в землю и обнаружил, что покрывающую ее корку очень трудно пробить.
Второй МС-130, тот, что вез "Красную" секцию майора Койота, приземлился вскоре после этого. Бакшот сбежал по рампе и увидел пылающий бензовоз. Он захохотал, чувствуя себя абсолютно счастливым.
"Добро пожаловать на Третью мировую войну", сказал я ему.
Этот МС-130 был немедленно разгружен. Помимо прочего снаряжения, он доставил горы маскировочных сетей, которыми предполагалось укрыть вертушки на следующий день. Когда это было сделано, самолет отрулил за пределы посадочной площадки. Приземлился третий 130-й с бойцами, за которым вскоре последовало три заправщика ЕC-130. Последние четыре самолета порулили вдоль дороги, и выстроились в направлении с севера на юг на расстоянии двух футбольных полей друг от друга в ожидании прибытия вертушек. Затем второй С-130, тот, что доставил "Красную" секцию, вырулил на полосу и взлетел, направляясь обратно на Масиру.
Джим Кайл и ВВС отлично поработали. Прибытие "Дельты" прошло гладко, как на учениях. Все, что нам оставалось – дождаться "Си Стэльонов".
Планировалось, что вертушки прибудут через тридцать минут после птичек с горючим.
Тридцать минут.
"Дельта" начала разбиваться на три меньшие группы, и со всем своим снаряжением занимать места для посадки в вертолеты. По всей площадке кипела работа, люди занимались делом, перетаскивая снаряжение. Если судить по оставленным следам, я мог понять, почему иранцы позже заявляли, что там высадилось около восьми сотен человек.
Поскольку это был последний привал перед рассветом, все воспользовались возможностью облегчиться.
Вертолеты должны были появиться через пятнадцать минут.
Пока мы ждали, у меня выдалась возможность пообщаться с одним из иранских генералов. Я пригляделся повнимательнее. Его кобура была пуста. "Где ваше оружие?" спросил я. "Оно выпало", ответил тот, "когда я выходил из самолета". Два оператора были отправлены в самолет на поиски его револьвера. Обыскав все, они доложили, что не смогли найти его. Я знал, что случилось. Оказавшись на земле, увидав автобус и горящий бензовоз, он запаниковал и выбросил оружие. Он испугался. Я сказал ему, что у нас, в американской армии, мы не держим генералов, которые выбрасывают свое личное оружие. Я позволил ему подобрать его, и в максимально жесткой форме выразил свое неудовольствие. Для меня не имело значения, что он был генералом, если он не был солдатом. Сразу после этого я решил, что отправлю его обратно вместе с иранцами, находившимися в автобусе. Это был ненужный балласт.
