К этому времени была развернута станция спутниковой связи, и старший радист "Дельты", уорент-офицер Виктор (псевдоним), установил связь с двумя агентами, находившимися в месте укрытия. Мне сообщили: "Вся бакалея на полках". Это значило, что за пределами Тегерана все в порядке. Никаких проблем не было. Они ждали нас.
Бензовоз продолжал гореть.
Работающие на холостом ходу двигатели четырех С-130 издавали изрядный шум.
Прошло пятнадцать минут. Никаких признаков вертушек.
Я прошелся между разбившимися на небольшие группки людьми. Ночь становилась все более прохладной. Некоторые из них, подняв воротники курток, чавкали пайками.
Все поглядывали на часы. Вертушки опаздывали на пять минут.
Быстрый Эдди, заметил я, находился в группе, состоявшей из членов "Белой" секции. И так-то крупного телосложения, увешанный взрывчаткой, он выглядел еще здоровее. Он сиял. Следующей ночью, оказавшись возле стены, он станет еще счастливее.
Борис, также входивший в состав "Белых", сидел возле него. Его пулемет был завернут в чехол, и лежал рядом. Через двадцать четыре часа он и его HK21 будут охранять южные подступы к Рузвельт-авеню.
Ко мне подошел Уолтер: "Ну, Босс", произнес он со своим гнусавым западновирджинским выговором, "думаю, этот раз для нас будет последним. Мы оба стареем. Сделаем это, сделаем как следует, и на этом закончим".
Я знал, что если в посольстве что-то пойдет не так, Уолт Шумэйт будет тем, кто попытается исправить ситуацию и сделать все как надо. Планы – это здорово, но в тот момент, когда случаются непредвиденные события, помощь людей с опытом бесценна. В Наме мне несколько раз доводилось видеть Уолтера в сложных ситуациях. И я был рад, что он со мной.
Вертолеты выбивались из графика на двадцать минут. На тренировках мы работали с допуском не более десяти минут.
Бойцы ворчали. Напряжение и раздражение росли. Кто-то взглянул на часы. Парень рядом с ним спросил: "Вот дерьмо, что новенького? Ну прямо как на тренировке. Все та же старая проблема".
Я был крайне обеспокоен. Достаточно было взглянуть на время, чтобы понять, что операция идет наперекосяк. Бакшот также беспокоился, и не без причин: у нас не останется времени на перелет, чтобы добраться к месту укрытия до рассвета. Он попросил Снаффи взглянуть на карту и подыскать пару дополнительных площадок на маршруте – на случай, если нам придется где-нибудь плюхнуться. Расхаживая взад-вперед, он произнес: "Я хочу, чтобы они, черт возьми, добрались сюда. Давайте! Двигайтесь!"
Я отошел в сторону, чтобы побыть одному и собраться с мыслями. Я стоял под небом, полным звезд. Груз, который я нес, становился все тяжелее. Что сделали бы генерал Боб или генерал Шай? Следуй плану и делай то, что должно. Когда-то давным-давно Боппи Эдвардс научил меня небольшому трюизму: составить простой план, довести его до всех участников, не менять его и настойчиво добиваться его выполнения. В этот момент я принял решение! Независимо от того, когда прибудут вертушки – и от того, когда мы прибудем к месту укрытия – мы будем двигаться вперед.
Теперь было очевидно, что "Дельта" приземлится у укрытия после рассвета, а не до него. Но это была лишь половина проблемы. Вставал вопрос, как быть с четырьмя агентами, ожидавшими нас в окрестностях Тегерана – двумя у места укрытия и двумя на складе. Как они отреагируют, когда мы не появимся вовремя? Как долго они будут ждать? У нас была хорошая связь с местом укрытия. Им сообщили, что вертолеты задерживаются. Но даже так они могли лишь ждать все это время. Никто не мог ничего поделать. Рассвет в Тегеране должен был начаться в 05.30.
"Проклятье, проклятье, проклятье. Где же они?"
Прошло тридцать минут. Затем еще пять.
Все это время Джим Кайл был на связи с генералом Войтом. Наконец, из Вади Кена пришло сообщение: "Вертушки в десяти минутах лета!" Бакшот, улыбаясь, посмотрел на меня.
Мы услышали их раньше, чем увидели, этот специфический шлепающий звук, издаваемый лопастями. Я вышел навстречу, как только первый из них приземлился. Я ожидал увидеть командира морпехов, полковника Сейфферта. Пилот был в шлеме и защитных очках. Я зашел вместе с ним за вертолет, поскольку первое, чего ему хотелось – облегчиться. Только после того, как он снял шлем, я понял, что разговариваю с майором Джеймсом Шефером. Этот офицер произвел впечатление на "Дельту", особенно на тех, кто знал, что такое вертолеты. Он был прирожденным пилотом. "Дельта" чувствовала, что Джим Фефер действительно работает на уровне. Пока он отливал, я сказал: "Рады видеть вас! Как дела?" Он взглянул на меня. "Это был чертовски сложный рейс", ответил он. Затем он продолжил, из его слов выходило, что если бы у нас была хоть капля здравого смысла, мы отогнали бы вертушки в пустыню, погрузились в С-130 и улетели обратно. Я ободряюще хлопнул его по спине.
Я не понимал, как тяжело ему пришлось, а он, полностью сосредоточившись на деле, не стал развивать эту тему. Затем он вернулся в кабину RH-53D, переместил свою вертушку (обозначенную как №3) за находящуюся севернее всех птичку с топливом, и принялся заправляться.
