Ранее в четверг, 24-го, перед тем, как покинуть Вади Кена, все были возбуждены. После проверки бойцов мы собрались в одном из ангаров. Мухи были повсюду. Майор Снаффи, стоя на маленьком, грубо сколоченном помосте, принялся читать выдержки из Книги Самуила: "И вышел единоборец… по имени Голиаф… и древко копья его, как навой у ткачей… И сказал Давид: "Господь, Который избавлял меня от льва и медведя, избавит меня и от руки этого Филистимлянина". Давид… взял камень, и бросил из пращи и поразил Филистимлянина в лоб, так что камень вонзился в лоб его, и он упал лицом на землю". Затем мы молились о даровании наставления и силы. Внезапно Бакшот запел "Боже, благослови Америку". Все бойцы присоединились к нему. Хор их голосов заполнил пустой ангар, эхом отражаясь от бетонных стен. "От гор до прерий, до океанов, с пеной белой". Все были на подъеме. Боже, мы действительно чувствовали это: "Боже, благослови Америку, мой дом, мой милый дом". Генерал Войт повернулся к нашему психологу: "Ну, Док, что ты думаешь?" "Они в таком расположении духа, в каком я их никогда раньше не видел". Аминь.
"Дельта" приземлилась на Масире около 14.00. Генерал Гаст уже был там и встретил нас. Было установлено несколько палаток. Там были безалкогольные напитки, вода и много льда. Кто-то как следует озадачился созданием комфорта для "Дельты". Некоторые говорили, что это не нужно. Люди смеялись. Большинство разошлось по шестнадцатиместным палаткам с закатанным кверху боковинами, и повалилось без задних ног. Это была длинная ночь.
Я, Бакшот и майор Снаффи под палящим дневным солнцем направились к МС-130 и ЕС-130, чтобы еще раз сверить планы. Там мы наткнулись на Джима Кайла, командира "Пустыни-Один". У него не было никаких проблем. Полковник ВВС, выбранный Кайлом в качестве помощника для проведения взлетно-посадочных операций и дозаправки, выразил обеспокоенность тем, что три перевозящих бойцов 130-х перегружены. С легкой иронией он выразил надежду, что нам все же удастся оторваться от земли. Это напугало меня. "Нихрена себе сюрприз, полковник! Как-то поздновато уже говорить такие вещи". Джим Кайл набросился на него: "Вы не соображаете, о чем, черт возьми, говорите. Все это сто раз отработано, и с тем, чтобы взлететь, не возникнет никаких проблем. Если не знаете, о чем говорите, лучше держите рот закрытым!"
К 16.30, расчетному времени посадки в 130-е, отряд "Дельта" был экипирован для выполнения задачи. Они были одеты в "Ливайсы", нечищеные армейские ботинки и выкрашенные в черный цвет полевые куртки. На правый рукав каждой из них был нашит американский флаг, заклеенный липкой лентой. Когда они доберутся до посольства, лента будет сорвана. На головах были темно-синие вязаные шапки. Ни на ком не было знаков различия. В них не было необходимости.
Глава 43
К 18.00 24 апреля первый МС-130 был в воздухе. В нем находились полковник Кайл и его группа боевого управления, группа "дорожных наблюдателей", майор Фитч с "Голубой" секцией, и я. Остальные пять самолетов последуют за нами через час.
Над Оманским заливом самолет прошел на высоте в пару тысяч футов (610 м). Когда МС-130 достиг иранского побережья к западу от Чехбехара, он снизился до четырехсот футов (122 м). Сидевший возле грузового люка, Уэйд Ишимото почувствовал порыв горячего ветра. Он знал, что теперь они находятся в Иране.
Под нами были пологие холмы, тянущиеся к темнеющему горизонту. Дальше к северу они становились похожи на синие пятна и вскоре начали увеличиваться в размерах, за ними, еще дальше, круто вздымались черные горы.
Чтобы проскользнуть сквозь бреши иранской системы радиолокационного обнаружения, при режиме Хомейни начавшей приходить в упадок, необходимо было лететь по извилистому, вытряхивающему внутренности маршруту: резко направо, затем налево, вверх, вниз, снова налево, круто вниз. Такой нерегулярный режим полета длился непрерывно на протяжении нескольких часов.
У некоторых рейнджеров из группы "дорожных наблюдателей" началась воздушная болезнь, длившаяся весь полет.
Операторы "Дельты" сидели плечом к плечу, их снаряжение находилось в багажных сетках над головами, либо было притянуто ремнями к стенкам фюзеляжа. Разговоров почти не было. Внутренности кабины были освещены тусклыми красными лампочками – чтобы сохранить ночное зрение, когда мы достигнем "Пустыни-Один".
Почти никто не шевелился. Люди замкнулись в себе, как это бывает в подразделении в преддверии боевого десантирования.
