Ответ на ваш второй вопрос я знал, еще будучи капитаном. Что нам делать в будущем? Сэр, позвольте ответить следующим образом… Если тренер Бир Брайант из Университета Алабамы разместит своего квотербека в Вирджинии, нападающих за линией в Северной Каролине, линию атаки в Джорджии, а линию защиты в Техасе, а затем потребует, чтобы "Дельта Эйрлайнс" собрала их в день матча и доставила в Бирмингем, он не сможет записать себе победу. В команде у Брайанта лучшие, кого ему удалось нанять, они вместе тренируются, вместе живут, вместе едят и вместе играют. У него есть команда.
В Иране у нас все было отдано на волю случая. Мы пошли, собрали отдельные элементы, людей и снаряжение, как-то сгребли их в кучу, а затем потребовали от них выполнения чрезвычайно сложной задачи. Все по отдельности выполнили свою работу, но это не значит, что они действовали как команда. И при этом они были в разной степени мотивированы.
Моя рекомендация состоит в том, чтобы создать организацию, в состав которой войдет все, что только может нам понадобиться. Организацию, которая будет включать в себя "Дельту", рейнджеров, флотских SEALS, пилотов ВВС, собственный штаб, собственные подразделения обеспечения, собственные самолеты и вертолеты. Сделайте эту организацию воинской частью с постоянным статусом. Назначьте ей единое место дислокации, которое она будет считать своим домом. Выделите достаточные средства для ее деятельности. И дайте достаточно времени на поиск, отбор и подготовку личного состава. В противном случае, у нас не будет серьезного подхода к борьбе с терроризмом".
Сенатор Нанн сказал: "Отлично". Затем он задал вопрос генералу Гасту, и все внимание переключилось на него.
В тот же вечер я вернулся в Брэгг и взялся за восстановление своей жизни. Для "Дельты" началась ежедневная рутина. Раны затянулись и зажили, мир стал вращаться медленнее. Я стал интересоваться вещами, на которые последние несколько месяцев не обращал внимания – какие оценки у моей младшей дочери, исправен ли мой автомобиль, не купить ли Катарине новое пальто, какую команду смогут выставить "Джорджия Бульдогз" этой осенью.
Пошли рассказы о смешных случаях, имевших место на "Пустыне-Один". Например, после того, как автобус был остановлен, а его пассажиры обысканы и собраны вместе, среди людей, оставленных для присмотра за ними, был чернокожий рейнджер. Один из иранцев, говоривший на ломаном английском, спросил его, кто мы такие. Наш боец ответил: "Мы африканские коммандос". Парням показалось, что это было довольно забавно.
Еще одного из операторов поджидал настоящий сюрприз. Выбравшись из С-130, он отправился, как ему показалось, к своей точке сбора. В темноте он подошел к сгрудившейся возле дороги кучке людей и спросил: "Это группа вертушки номер шесть?" Не дождавшись ответа, он пригляделся повнимательнее, и обнаружил, что разговаривает с пассажирами иранского автобуса.
Но все это было мелочами в сравнении со случившимся с одним из операторов "Голубой" секции, который задремал в С-130 перед тем, как в него врезался вертолет. От взрыва он проснулся и присоединился к потоку людей, покидающих самолет через один из люков. Кругом был дым и огонь. Двигатели все еще работали, и самолет сотрясался, поскольку вертушка продолжала рубить его лопастями. Оператор, очевидно, решил, что, пока он спал, 130-й взлетел, и теперь находится в воздухе. Когда настала его очередь покидать борт, он выпрыгнул, машинально приняв положение для парашютного прыжка со свободным падением. Он приземлился, плюхнувшись на землю плашмя. Позже его товарищи спрашивали, выпрыгивая таким образом, что он собирался делать дальше без парашюта? "Не знаю", ответил он, "я просто делал по одному делу зараз".
Большая часть кошмаров происходила в комплексе посольства.
Самый первый имел местом действия "Пустыню-Один". "Дельта" погрузилась в вертолеты, взлетела и большие о них никто ничего не слышал.
Еще один сон был связан со стеной. Мы перебирались через нее, а Быстрый Эдди подрывал свои заряды. Осколки стекла летели во все стороны. Катарина сказала, что я проснулся с воплем.
Эти сны дали толчок кошмарам, которые были у меня после Вьетнама.
Они вернулись. Плейми. Плейми снился мне много раз. Я видел, как Джон Пиолетти блюет во время погрузки в вертолет мешков с телами – это снилось мне раз пятнадцать, не меньше.
Я также видел тело капитана Пассера, в том виде, в каком его доставили из-за проволоки после того, как оно несколько дней пролежало на солнце – распухшее, коричневое, неузнаваемое. Думаю, напоминанием об этом мне послужили увиденные в газете фотографии обугленного тела одного из членов экипажа, сгоревшего в С-130.
После тяжелой беседы, например, с Бакшотом, когда мы три-четыре часа обсуждали события на "Пустыне-Один", в ту же ночь у меня случался кошмар или тяжелый сон.
Я просыпался от того, что заложников пытались вывести из здания, которое было мне совершенно незнакомо, или от того, что один из наших вертолетов разбивался на стадионе.
