Доктор Браун, до сего момента слушавший меня отстраненно, высказался недвусмысленно, и буквально вцепился мне в задницу. "Мы здесь ни о чем не лжем. Если вам будет задан вопрос, который вы сочтете щепетильным, и который, по вашему мнению, может повлиять на безопасность этой страны, все, что вам следует сказать, "Я не могу ответить на этот вопрос и рекомендую вам обратиться с ним к моему командованию". Это произвело на меня впечатление. Я счел, что имею дело с честными людьми.
Меня провели наверх, в зал для пресс-конференций. Пока меня представляли, я вспомнил слова, когда-то сказанные мне Баззом Майли: "После того, как тебе задали вопрос, прежде чем открыть рот, обдумай его в течение сорока пяти секунд". В меру своих способностей я постарался ответить на все вопросы, на которые мог. Репортеры задавали вопросы, касающиеся событий на "Пустыне-Один", более-менее придерживаясь хронологического порядка. Как мне показалось, меня расспрашивали минут тридцать-сорок.
Вопрос: У вас были какие-то цветистые высказывания в отношении тех вертолетов за их опоздание? Что-нибудь типа …
Ответ: Да, сэр. Я сказал командиру вертолета: "Мы опаздываем, мы хотим наверстать хоть немного, я хочу погрузиться и валить отсюда".
Вопрос: Вы задали им жару за опоздание?
Ответ: Обычно мне приходится задавать взбучку множеству людей, сэр. Мои люди придерживались графика, и я ожидал, что и остальные постараются прибыть вовремя. Я стараюсь быть пунктуальным.
Однако надо учитывать, через какое суровое испытание пришлось пройти этим людям. В тот момент я сам этого не понимал. Я понятия не имел об этом – лишь вчера я действительно осознал, что испытали пилоты вертолетов.
Вопрос: Полковник, в тот момент, как я понимаю, правила предписывали вам продолжать выполнять задачу. А вы, будучи хорошим солдатом, все же отдали приказ об ее отмене. Однако не кажется ли вам, что вы могли продолжать – как солдат, могли бы вы продолжить с пятью?
Ответ: При всем моем уважении, сэр, вы совершенно не понимаете, почему это было сделано.
Вопрос: Окей. Объясните, пожалуйста.
Ответ: Я был там. И я не собирался становиться участником бестолковой попытки загрузиться в жалкую кучку машин, отправиться и угробить лучших в мире солдат. Я не собирался делать этого. Я в армии уже двадцать семь лет. Я не должен допустить такого. Мне платят за то, что я взваливаю на свои плечи ответственность, за то, что я – командир. Я хотел выполнить эту задачу. Но в тех обстоятельствах у нас не было шансов на успех.
Вопрос: Не могли бы вы рассказать, что все же творилось у вас на душе? Вы испытывали какие-то эмоции в тот момент, не так ли?
Ответ: У меня на уме было лишь одно: мы потерпели неудачу, и мне нужно вывести солдат отсюда.
Вопрос: Что говорили ваши солдаты?
Ответ: Мы не могли остановиться и поговорить, сэр. У нас не было времени, все происходило на бегу: разгрузить вертолеты, похватать все, что можно, собрать людей для начала погрузки в 130-е. Некоторые из них не могли грузиться в 130-е, поскольку шла заправка вертолетов. Так что им пришлось ждать снаружи. И в то же время часы тикали. Я опасался, что рассвет застанет меня где-то посреди иранской пустыни. Мне это не нравилось.
Вопрос: Полковник, вы имеете в виду, что дисциплина была такова, что ни один из ваших людей не позволял себе выражать эмоции…
Ответ: Не в тот момент, они были слишком заняты. Вот по возвращении – другое дело. Многие из них были недовольны. Мы были крайне разочарованы.
Вопрос: Сэр, я хотел бы поинтересоваться, можете ли вы рассказать нам о своих мыслях или чувствах ввиду необходимости оставить тела, и были ли какие-то попытки забрать хотя бы некоторые из них?
Ответ: Я провел во Вьетнаме три года, и не по мне бросать тела погибших. Но любые потери дополнительных человеческих жизней – самого ценного, что есть на земле – в попытках добраться до тел и извлечь их, я не думаю, что это разумно.
Вопрос: В чем причина провала операции?
Ответ: Я не знаю.
Вопрос: Было ли это неудачное стечение обстоятельств, или…
Ответ: Это все, что я могу сказать. Я не знаю.
Вопрос: Вы как-то переживаете все это по ночам?
Ответ: Да, мэм. Черт возьми, кому бы хотелось принимать участие в чем-то, над чем мы столь тяжко трудились – и лишь затем, чтобы все это кончилось таким образом?
Вопрос: Полковник, вы сказали, что ни разу не отрабатывали отмену операции.
Ответ: С горящим 130-м и всем таким – нет, мы этого не делали, сэр.
Вопрос: Полковник, ходят слухи, что вы собираетесь уйти в отставку, или подать на увольнение в знак протеста, или что-то в этом роде?
Ответ: Это полная чушь, сэр.
Вопрос: Вы сегодня давали показания каким-либо комиссиям?
Ответ: Нет, не давал.
Вопрос: Вы не были на Холме? Вы собираетесь сегодня на Холм?
Ответ: Насколько мне известно, нет. Мне хотелось бы проведать семью.
Вопрос: Вы еще не виделись с ними?
Ответ: Нет.
Сразу после этого меня провели вниз, в канцелярию Министра обороны, где передали бригадному генералу в штатском. Мы немного поболтали. "Вы знаете, куда мы сейчас собираемся? Нет? Мы едем в Белый Дом".
