Мы погрузились в вертолеты Н-34, и я подумал, что сейчас обгажусь. У них где-то была утечка, и весь пол был залит маслом. Я подумал, что мы наверняка разобьемся. Однако каким-то способом им все же удавалось лететь. Это был первый случай, когда я познакомился с вьетнамскими пилотами-вертолетчиками. Это были одни из самых смелых парней, что я встречал. Отборные специалисты, сливки вьетнамских ВВС, они были лучшими пилотами в стране. По моему мнению, никто из американских пилотов не мог утереть им задницы и рискнуть проделать то, что творили эти славные ребята.
Нашего старшего пилота звали Хой. Мы доверяли ему. Если он говорил, что высадит нас там-то, мы могли быть уверены, что окажемся именно там, где надо. На операциях, подобных тем, что мы выполняли, ошибка с местом высадки могла обернуться катастрофой. Когда Хой возвращался в лагерь, высадив нас, я был уверен, что первым делом он шел в кабинет к майору Томпсону, брал цветную булавку, втыкал ее в карту и говорил: "Вот тут я высадил майора Беквита". Это вселяло уверенность.
Наша высадка состоялась в конце дня. Оказавшись на земле, мы бросились бежать, чтобы как можно быстрее покинуть площадку приземления. По данным разведки район был насыщен "Ви-Си", партизанами Вьетконга.
Нашей задачей был осмотр двух крупных троп, идущих из района стыка трех границ** к шоссе №19. Когда мы находились в четырех километрах от одного из перекрестков, мы решили остановиться. К западу начинались горы, но там, где мы остановились, рельеф был холмистым. На ночь мы забрались в заросли. Я решил, что вьетнамцы выбрали хорошее место. Мы просидели там всю ночь. Я не сомкнул глаз ни на минуту. Мое очко сжалось так, что туда было щепку кувалдой не загнать. Мне было очень страшно.
Перед самым рассветом, в шестидесяти или семидесяти ярдах от нашего укрытия я заметил самую большую кошку из когда-либо виденных. Я видел тигра и раньше, в Малайе, но лишь мельком. Этот же был прекрасен, как на картинке, и я наблюдал за ним в течение, пожалуй, целого часа. Он не обращал на меня никакого внимания, однако на всякий случай я держал его на мушке. Я не собирался стрелять, поскольку выстрел даст противнику знать о нашем присутствии, и потом, что мне делать дальше с этим тигром? Мне было приятно наблюдать за ним. Если эта здоровенная кошка вот так тут находится, вне всякого сомнения, в округе больше никого нет.
Спустя некоторое время мы начали движение. Я услышал неподалеку жужжание мотора "Оттера"***, на борту которого был Томпсон. Он вышел на связь: "Лисий хвост один-ноль, это Большой Медведь, как слышите?". В ответ мы трижды коротко нажали кнопку передачи нашей радиостанции HT-1. "Подтверждаю ваше местонахождение", ответил он. "Вы идете верно". Мы двигались медленно и осторожно, и около полудня уперлись в первую тропу. На ней не было никакого движения, однако осмотрев грунт можно было сделать вывод о том, что в районе имеется значительная активность.
Вьетнамский лейтенант, командовавший группой, сказал, что нам следует рассредоточиться по кругу и вести наблюдение за тропой с замаскированных позиций. Это был славный маленький трюк, которому я научился в Малайе. Я забрался в примыкающие к тропе густые заросли бамбука. Черт возьми, подумал я, никто не сможет разглядеть меня здесь. Мне подумалось, что тут можно даже покурить. Едва я уселся, приготовившись к долгому, спокойному ожиданию, достал паек и бросил щепотку карри в пластиковый пакетик с рисом, как внезапно прямо у меня над головой раздался рвущий барабанные перепонки вопль. Я едва не напустил в штаны. Огромный черный гиббон свесился сверху, уставившись мне прямо в лицо. Он напугал меня до потемнения в глазах. Мое сердце колотилось. Позже мне сказали, что я не орал. Вебер, сидевший в соседних зарослях, сказал, что слышал только гиббона. Все произошло так быстро. Мое сердце вернулось обратно в грудную клетку, и я смог отдышаться. Не могу вспомнить, смог я тогда поесть, или нет.
Мы наблюдали за тропой до середины дня, а затем решили двинуться вдоль нее, чтобы провести ночь недалеко от второй тропы. Мы нашли еще одно хорошее место для ночевки. Внезапно я почувствовал, что совершенно выдохся. Я был в таком состоянии, когда мне было совершенно все равно, найдут меня "Ви-Си", или нет. Вебер заметил это. Он спросил: "Вы хоть немного спали прошлой ночью?" Я сказал, что нет, и спросил, не подежурит ли он в первую смену. "Окей", согласился он.
Около 04.00 Вебер разбудил меня. "Босс, я больше не могу. Глаза просто слипаются". "Ступай дрыхнуть", сказал я. "Не буду будить тебя до 07.30. Выйдем попозже. К черту все это". Весь остаток ночи я сражался с большими черными муравьями. Они едва не сожрали нас живьем. Старина черныш способен за раз отхватить ползадницы. Наконец взошло солнце, разогнав облака до горизонта. Вскоре мы покинули наше укрытие.
