Примерно в 13.00 мы подошли ко второй тропе. Обедать в тот день никто не стал. Еще утром мы с Вебером составили план ухода от преследования на случай, если что-то случится. Я не был впечатлен вьетнамцами по ходу нашего движения. Как по мне они не были слишком медленными, однако вели себя беспечно. Когда мы добрались до тропы, они не проявили желания проследовать по обнаруженным нами следам. Я полагал, что нам надо узнать, где оставившие их вышли на тропу, и где сошли с нее. Эта идея не пришлась им по вкусу и кончилось тем, что мы с Вебером проделали это самостоятельно.
Следующая ночь прошла без приключений. Утром мы проснулись рано. Томпсон вышел на связь. Мы быстро передали ему разведданные. Все, что было запланировано, мы выполнили, вокруг было тихо. Томми сказал, чтобы мы искали посадочную площадку, и что после полудня он прибудет с вертолетом и подберет нас. Это тот момент, когда ты становишься по-настоящему уязвим, поскольку с нетерпением ждешь эвакуации. Когда вьетнамцы узнали, что мы собираемся отправиться домой – о господи, видели бы вы, как они оживились. Они стали еще более небрежными. Вьетнамцы то и дело принимались двигаться слишком быстро, срезать путь, вылезать на открытые места.
Вебер отчитал маленького лейтенанта: "Мы не собираемся идти этой дорогой. Мы обогнем это место, мы пойдем более длинным путем".
"Нет необходимости. Там нет никого".
Ну, как знать.
Около 15.30 мы нашли площадку, подходящую для посадки вертолета. Вьетнамцы принялись обшаривать местность, наблюдая и прислушиваясь. И тут ливануло как из ведра. Но нас это не остановило. Мы с Вебером проделали большую часть работы по рубке. Ничего выдающегося, просто место, куда сможет приземлиться H-34. Внезапно дождь прекратился. Я был весь мокрый, хоть отжимай, однако меня это не волновало, поскольку я хотел выбраться оттуда. К 16.30 мы были готовы. Я услышал приближающуюся вертушку. Мы обозначили ему наше местонахождение. Нам даже не пришлось давать дым, мы просто воспользовались сигнальным зеркалом, которое он заметил. Он пошел прямо вниз, подобрал нас и вывез оттуда.
Во Вьетнаме я начал постигать искусство компромисса. Одна из моих самых серьезных проблем заключалась в том, чтобы понять, что делают вьетнамцы. Характер Билла Маккина полностью соответствовал его радиопозывному: "Бульдог". Он постоянно кусал кого-нибудь за задницу. В частности вьетнамцев. Он старался заставить их поднять задницы и двигаться. Он хотел убивать плохих парней, и хотел при этом хорошо выглядеть. Иногда не следует вцепляться людям в задницы лишь потому, что хочется кого-то покусать. Я чувствовал это. И особенно вьетнамцев. По-моему, Маккин просто не пытался понять их. Он просто подходил к генералу Куангу, который был командующим всеми вьетнамскими Силами спецназначения, и говорил: "Я хочу, чтобы это было сделано". С выходцами с Востока так поступать не следует. Нужно постепенно завоевывать их доверие, ненавязчиво убеждать в необходимости изменить точку зрения. Необходим некоторый компромисс.
У меня была реальная проблема. Я хотел бы иметь возможность использовать те роты Южновьетнамских рейнджеров, минуя генерала Куанга. Томпсон рассказал мне: "Обычно мы можем получить одну роту, не прибегая ни к каким уловкам. Две – это как выдрать зуб. А три мы не получим никогда". Я ответил: "Нужно организовать так, чтобы мы могли получить две". Мне хотелось иметь силы должной численности. Дерьмо, если, находясь на задаче, вляпаешься в неприятности, понадобится помощь. Я задумался о моем коллеге, майоре Тате, попытавшись поставить себя на его место. Захочу ли я обострять отношения со своим боссом ради чего-то, что нужно другому парню, который для меня ничего не значит? Скорее всего нет. У Томпсона была идея. Он сказал: "Капитан Конг, оперативный офицер Тата и мой коллега, толковый малый. Почему бы нам не попытаться повлиять на него, чтобы он, в свою очередь, повлиял на Тата". Я знал, что Конг весьма сообразительный парень.
Как-то вечером мы с Томпсоном пригласили Конга на ужин во Франсуа, самый модный ресторан Нячанга. Там можно было получить огромного лобстера за полтора доллара и бутылку алжирского вина за пятьдесят центов. Мы болтали с Конгом на разные темы, а затем: "О, кстати, а как насчет использования рот рейнджеров?" Я сказал: "У нас тут четыре роты. Я хотел бы иметь возможность получить две. В качестве компромисса давайте сойдемся на трех". Я знал, что все равно никогда не получу все четыре.
Капитан Конг, наслаждавшийся ужином, нашел подход к майору Тату, а Тат обработал генерала Куанга.
