27 и 28 января мы совершили несколько рекогносцировочных вылетов, затем в конце дня 28-го я вывел в поле три группы. Долина Ань-Лоа окружена высокими труднопроходимыми горами, заросшими двухъярусными джунглями. В ту ночь все было тихо и мне удалось немного поспать. На рассвете одна из групп вышла на связь и сообщила, что они пока еще не вступили в контакт с противником, но "Ви-Си" повсюду вокруг. Они считали, что им следует выбираться оттуда. Я согласился. Спустя десять минут от двух других групп поступили сообщения о контакте с противником. Один человек ранен. Обе группы находятся под плотным огнем. Было около 10.00, шел дождь. Я ничего не мог сделать, лишь ждать пока погода улучшится. Я сидел в палатке связистов. Лететь было невозможно. У этих групп были серьезные проблемы, а я не мог им помочь. Все были крайне обеспокоены.
Наконец дождь прекратился, и облачность немного рассеялась – не до конца, лишь чуть-чуть. Ко мне подбежал майор Мерфи, командир вертолета. Он был весьма взволнован: "Чарли, я думаю, мы сможем дотуда добраться". Все, что мне было нужно – оказаться на земле, вместе с моими группами. Я собирался взять с собой сержант-майора и двух радистов. Я считал, что если окажусь на месте, у моего заместителя Бо Бейкера появятся определенные рычаги чтобы заставить кавалеристов реагировать более оперативно.
Перед вылетом я отдал одному из наших парней свои часы Rolex-GMT. Они были новые, и мне не хотелось их разбить. Мы вылетели немедленно. Погода вынуждала нас лететь прямо над верхушками деревьев. На подлете к местонахождению групп мы попали под обстрел. Почти сразу же вертолет прошила пуля крупнокалиберного пулемета. Она вошла мне в живот с одной стороны и вышла с другой. Я потерял сознание.
В следующий момент я осознал себя лежащим на носилках в Бонг-Соне. Медик "зеленых беретов" сделал мне укол морфия. Несколько парней стояли вокруг меня. Я попросил: "Скажите, как я?" Лонни Ледфорд ответил: "Вы в плохом состоянии, босс". Все вокруг суетились. Слик, на котором меня привезли, не мог взлететь. Он был сильно поврежден. На мое счастье прилетел другой. Ребята схватили пилота: "Майор Беквит ранен и нам надо доставить его в госпиталь в Куинон". Из-за шока и действия обезболивающего я все еще не мог понять, куда именно меня ранило, и не чувствовал боли. Я запомнил полет на вертолете, носилки, госпиталь. Я не знал его номера (позже мне сказали, что это был 85-й эвакуационный). Мои мозги прояснились. Я был на сортировке. Крупная рыжеволосая старшая медсестра осмотрела меня. Затем двое докторов. Один из них сказал: "Он истечет кровью прежде, чем мы сможем что-то сделать". Они пришли к выводу, что со мной не стоит возиться. Я не собирался сдаваться и схватил медсестру, поскольку та стояла ближе всех. "Давайте-ка разберемся кое с чем прямо здесь и сейчас. Я не какой-то там "средний медведь"*, и прибыл сюда не затем, чтобы двинуть коня". Это привлекло внимание врачей, и они принялись готовить меня к операции. Все было ясно, как божий день. Я пришел в ярость и разразился проклятьями. Они слишком долго возятся. Я знал, что умираю. "Проклятье, продолжайте же!" Медсестра принялась возиться с моей рукой. Шрам в том месте, где она резала ее, чтобы взять кровь, остался до сих пор. Я крыл ее на чем свет стоит. "Мне нужно узнать, какая у вас группа крови". "Да чтоб тебя", заорал я, "у меня вторая положительная. Взгляни на мои жетоны!" Я явно не слишком им нравился. Они продолжали копошиться. "Проклятье, давайте двигаться. Вперед!" Меня вкатили в операционную. Мне сказали считать в обратном порядке, начиная с сотни. На девяноста четырех я отрубился.
Когда я пришел в себя в палате, то понял, что нахожусь в весьма хреновом состоянии. Мое тело было опутано трубками, входящими в него и выходящими наружу. Подошедший ко мне доктор сказал, что им пришлось удалить мне желчный пузырь и двадцать один дюйм тонкого кишечника. Они разрезали меня от верха грудной клетки вдоль почти до самого члена. А потом зашили чем-то, похожим на струну от рояля. И сделали временную колостомию**. Доктор сказал, что мне очень повезло остаться в живых.
Меня мучила жажда, однако медсестры не могли дать мне воды. Каждые два часа мне давали кубик льда, который я сосал.
В тот вечер ко мне в палату прикатили парня с Гавайев, раненого еще тяжелее меня. Дежурная сестра подошла ко мне и казала: "Майор, этот мальчишка рядом с вами, он совсем плох". Кроме кишечника у него были ранения в плечо, бедро и нижнюю часть ноги. Он лежал на койке рядом со мной. Я дотянулся до него и взял за руку. "Все зависит от тебя", сказал я ему. "Если захочешь сделать это, то сможешь. Все зависит от твоего духа". Я сжал его руку так сильно, как только мог. "Если захочешь уйти, то уже к утру будешь мертв. Если будешь силен, останешься жить. Черт побери, решайся, сынок!" Он чуть сжал мою руку в ответ. Едва различимое пожатие. Позже выяснилось, что он выздоровел и покинул госпиталь намного раньше меня.
