В Поупе генерал Уорнер переговорил со мной и полковником Нортоном, исполнявшим обязанности Макмулла, находившегося в то время с визитом в Корее. "После того, как я покажу ему все, что предполагаю, мы вернемся в мой штаб. У вас есть какие-либо вопросы по этому поводу?"
"Нет", ответил я, "но я не думаю, что это входит в намерения генерала Роджерса".
"И каковы же они, полковник?"
"Он пожелает посетить "форт", и я готов сопроводить его туда".
Генерал Уорнер считал иначе. Я знал, что он хочет, чтобы его считали хорошим парнем, но на самом деле постоянно осложнял жизнь. Макмулл как-то сказал мне: "Все не так уж здорово, потому что генерал Уорнер постоянно дышит мне в затылок, Чарли. Ты должен это понять. Он думает, что ты хочешь стать свободным агентом и хочет, чтобы я держал тебя в узде". Когда Уорнер грыз его сверху, а я клевал в задницу, Макмуллу приходилось нелегко.
Мы с полковником Нортоном стояли примерно в тридцати футах от того места, где Уорнер приветствовал генерала Роджерса. Некоторое время они разговаривали. Было холодно и достаточно сыро, чтобы видеть их дыхание. Начальник штаба был в зеленой повседневной форме. Уорнер повернулся и махнул мне рукой: "Проводите нас в "форт".
В "форте" генерал занял место в торце нашего стола для совещаний. Мы находились в небольшом конференц-зале "Дельты". Здесь не было ничего особенного: никаких батальных полотен или отдельно выделенной трибуны. Обыкновенное рабочее пространство с потрепанным столом и складными стульями. Присутствовало несколько человек из моего штаба. Я остался стоять и сказал: "Генерал Роджерс, замысел создать в Армии США подразделение по образцу SAS, реализацию которого вы одобрили, свернул не туда. У нас очень серьезные проблемы. Я задокументировал их и хочу поделиться с вами этими материалами". Мне показалось, что он хотел сказать: "Что же, именно поэтому я здесь".
Однако он не перебивал, и я продолжил: "По некоторым проблемам у меня есть рекомендации относительно их решения, другие слишком велики для меня. Одна из моих главных проблем – это командование и управление. Как вы помните, 19 ноября 1977 года "Дельта" была создана в подчинении штабу FORSCOM, переподчинена XVIII воздушно-десантному корпусу и далее командиру Центра имени Кеннеди. Это серьезная ошибка, способная поставить под угрозу всю концепцию "Дельты". Я был очень спокоен и взвешенно излагал свои проблемы. "У немецкой GSG-9 очень четкий порядок подчиненности. Никакой промежуточной бюрократии. То же самое и у SAS. Поэтому я прошу сделать "Дельту" полевым оперативным органом, действующим под непосредственным командованием DCSOPS*. Мне хотелось бы, чтобы вы прочли некоторые из этих документов".
Генерал Роджерс принялся разбирать груду бумаг. Было слышно, как вновь начавшийся дождь барабанит по крыше. Наконец он наткнулся на заметку, описывающую использование Монтелом боеприпасов, предназначавшихся "Дельте". "Что за "Блю Лайт?" спросил он. "Я не давал такого указания. Почему они используют ваши средства?" Нортон ничего не мог сказать. Затем генерал прочел следующую записку, пояснявшую, как мне заблокировали доступ к рейнджерам. К ней прилагались два добытых мною письма от Макмулла и Мелоя. Генерал Роджерс быстро просмотрел все оставшиеся бумаги. "Ты знаешь", сказал он, закончив, "в Канзасе для описания такого положения вещей есть слово из четырех букв". Он выглядел крайне огорченно: "Мы должны навести тут порядок. Почему вы не проинформировали меня, Чарли?"
Я объяснил, что не имел права отправлять донесения лично ему, а должен был обращаться к своему аттестующему офицеру, полковнику Нортону, за разрешением отправить его через Центр имени Кеннеди. Генерал Роджерс повернулся к Нортону: "Кто вы такой, черт возьми? Вы не являетесь аттестующим офицером полковника Беквита, так почему вы вообще здесь находитесь? Аттестующим офицером полковника Беквита является генерал Мейер, а я – офицер, действующий от его лица. Чарли, вы не работаете с полковником Нортоном!"
Нортон не проронил ни слова. Он просто примерз к стулу, уставившись прямо перед собой. В тот момент я понял, что генерал Роджерс не имеет никакого понятия о размахе обращенной против меня бюрократии. По факту полковник Нортон был моим аттестующим офицером, а генерал Макмулл – моим индоссантом. Я знал, что если все так и останется, я могу считать себя покойником.
Генерал Роджерс сказал: "Чарли, держи меня в курсе дела". Это означало, что я имею право посылать телетайпные сообщения напрямую. У меня больше не было нужды обращаться к непосредственному начальству или какому-либо еще генералу в Брэгге, чтобы отправить письменное донесение. В Армии многие отправляют сообщения, но просто написать что-то и официально отправить телетайпом – это совсем разные вещи.
Воистину дерьмо попало на вентилятор. И даже сложно представить, в каком количестве. Все стояли, разинув рты. Мой заместитель Дик Поттер был настолько взволнован, что едва мог сдерживаться.
