Поскольку ему случалось увлечься, я всегда считал, что за Быстрым Эдди должен кто-нибудь приглядывать. На полигонах Форт Брэгга существовали определенные правила, ограничивающие количество используемых взрывчатых веществ. На одном из них, например, нельзя было использовать заряды, свыше десяти фунтов (4,5 кг), на другом пределом было двадцать (9,0 кг). У меня были определенные подозрения, что эти правила, по большому счету, никогда не заботили Быстрого Эдди, и он не считал себя обязанным следовать им.
Однажды он зашел ко мне. "Босс, я хотел бы отправиться на верфь в Норфолке и посмотреть, не удастся ли разжиться какими-нибудь объектами для подрыва".
Поскольку, на мой взгляд, запрос был разумным, я отправил его, дав свое благословление. Это было в тот период времени, когда мы хотели понять, что можно сделать при использовании определенных типов зарядов с легковыми автомобилями, грузовиками, металлическими дверями и т.п.
Через день или два после отъезда Быстрого мне позвонил какой-то адмирал с просьбой подтвердить полномочия сержанта Вестфолла. Тогда я начал подозревать, что Быстрый оправдывает свое прозвище.
За неделю к парадным воротам "форта" прибыло шесть тяжелых трейлеров, доверху груженых излишками флотского имущества. Следует заметить, что часть этой так называемой "рухляди" на вид была во вполне приличном состоянии. В список доставленного имущества Быстрому удалось включить несколько почти новых автомобилей, портовый кран, целый набор стволов от восьми, шести и пятидюймовых морских орудий, пару вполне приличных гребных валов и, вишенкой на торте, новенький бульдозер D-8.
Я немного занервничал, особенно когда узнал, что должен буду расписаться за все это. Все эти объекты, за исключением бульдозера, были вывезены на полигон, где в течение следующих нескольких недель были взорваны. Бульдозер остался в "форте", спрятанным на заднем дворе до тех пор, пока мы на придумаем для него более конструктивное применение.
Быстрый совершил еще несколько поездок в Норфолк за объектами. Их взрывали с той же скоростью, с какой они прибывали. Я помню, как во время одной из бесед он высказал пожелание, чтобы "Дельта", успешно начав свою деятельность, не смягчала своих требований к отбору и подготовке. Было похоже, что для него это очень важно. Насколько именно, я узнал несколько месяцев спустя.
Некоторое время в нашем составе был один офицер, служивший в подразделении связи "Дельты". Однажды ночью, когда он был дежурным офицером, а Вестфолл – дежурным сержантом, офицер произвел случайный выстрел из своего пистолета. Наказание за такого рода ошибку было простым и прямым – немедленное увольнение – и предупреждения о последствиях были вывешены в "форте" в двух местах. На следующее утро, когда я входил в расположение, Эдди встречал меня в воротах, чтобы посмотреть, как именно я отреагирую. Выбор был простой. Или я увольняю офицера, или снимаю объявления. Офицер покинул подразделение менее чем через двадцать четыре часа. Быстрый Эдди вернулся на полигон, довольный тем, что "Дельта" продолжает придерживаться своих стандартов.
Еще одним рыжим был один из самых опытных операторов "Дельты". Е-8 (мастер-сержант) Аллен (псевдоним) был настоящим профессионалом в любом деле и принадлежал к старой школе. Он был одним из лучших стрелков "Дельты", но и все остальное делал очень хорошо. Если не быть очень внимательным, и не знать, куда именно смотреть, Аллена можно было легко упустить из виду. Это был эдакий тихоня и одиночка, почти интроверт.
Это был человек, который делал для подразделения больше, чем получал. После завершения упражнения он был первым из желающих раскритиковать его, затем вносил в него улучшения и проходил его вновь. Применительно к концепции патруля из четырех человек он постоянно усовершенствовал тактику и методы, используемые при штурме самолетов и зданий.
Когда "Дельта", наконец, нарастила численность и была готова к формированию второго эскадрона, его новый командир, Логан Фитч, всерьез задумывался о том, чтобы перевести Аллена из Эскадрона А. По этому поводу не возникло никаких споров. Никто не удивился, когда через несколько месяцев взвод Аллена стал лучшим в обоих эскадронах.
Поэтому я никогда не забуду, насколько был неправ Аллен, когда он разозлился на меня в Египте после нашего возвращения из Иранской пустыни. Мне понадобилось некоторое время, чтобы переоценить некоторые из вещей, упомянутых выше.
Иш впервые привлек мое внимание, когда я принял командование Школой Сил спецназначения. В первый день на службе, когда я еще даже не разобрался, где туалет, и куда можно повесить фуражку, я обнаружил на столе письмо, адресованное мне.
Я засунул его в один из карманов и забыл о нем, пока вечером не обнаружил его вновь. Стоя на заднем крыльце, я узнал, что оно было написано старшим представителем сержантского состава в комитете Школы по оперативной и разведывательной деятельности, только что покинувшим Форт Брэгг, отбыв куда-то к новому месту службы.
