— А мне сказал, что здесь, на реке, пройдут испытания механического судна! Хочется посмотреть на такое диво.
— Так ты, Иван, значит, с ним дерешься?!
— Здравствуйте, господа! — подойдя ближе, церемонно поклонился седобородый. — Думаю, вопросы с книгой и механическим судном мы обсудим чуть позже. Сейчас же — дуэль. Готов дать удовлетворение, правда, не здесь… Неподалеку имеется более уединенное место. Пройдем?
— Извольте, — коротко кивнул Иван. Седобородый почему-то сейчас не вызвал в нем никакой ненависти, да и особого желания драться не было. А все же придется — к тому все идет. Что ж… Пусть будет как будет!
— Ваша шпага чуть длиннее моей, — с улыбкой заметил соперник. — Но меня это не смущает. Если не против — начнем?
Острый клинок просвистел в воздухе.
— Начнем, — согласно кивнул Иван.
— Да, я бы попросил господ секундантов расположиться во-он у той клумбы… Там бывают прохожие. Редко, но бывают.
Все четверо — Митрий с Прохором и секунданты седобородого — послушно отошли к клумбе, усаженной красивыми желтыми и ярко-красными цветами.
Оба бойца приняли боевые позы — встали друг к другу грудью, в правой руке — шпага, в левой — кинжал.
Начали!
Оп!
Иван атаковал первым. Нанес удар непростой, с выпадом, так, чтобы поскорей со всем этим покончить. Соперник ловко отскочил в сторону, уклонился, в свою очередь нанес удар, который юноша тут же парировал, надо сказать, довольно изящно. Ап! Удар — налево — а гош! Затем сразу — а друат — направо, потом — ту друа — прямо в грудь! Отбивка! Скрежещущий звук стали. Снова удар… И еще, и еще… Седобородый вроде бы только защищался, и Иван, обрадованный, решил взять его на измор, измотать, довести до усталости. Однако соперник, такое впечатление, оказался из стали! И словно бы играл с юношей, нанося то один удар, то другой. Опытный человек, сразу видно. И опыт этот явно был приобретен не в фехтовальных салонах, а в боевых стычках, в войнах или на палубе пиратского корабля.
Оп!
Иван внезапно пропустил особо хитрый выпад… Странно, но соперник его не заколол, хотя мог бы. Просто остановил атаку и посоветовал в подобных случаях опустить клинок чуть ниже. Учитель нашелся!
Обозленный, Иван снова кинулся в атаку.
— А вот это ты зря, — без труда отбивая наскок, промолвил седобородый. — Никогда не маши шпагой, как мельница крыльями. Это только со стороны смотрится эффектно, на самом же деле клинок в руке неустойчив… его легко выбить… Оп!
Иван и сам не заметил, в какой именно момент его шпага птицей упорхнула в небо, выбитая хитрым ударом соперника. Что ж… Если так…
Седобородый вдруг воткнул клинок в землю. Надо же, какое благородство!
— Ну, не дуйся, фехтуешь ты неплохо, — улыбнулся враг. — Иван, Леонтьев сын, разбойного приказу служилый человек!
— Ну, что выпялился, Иван, Леонтьев сын? Зови своих людей — дела решать будем.
Седобородый подбоченился и неожиданно весело подмигнул опешившему от такого поворота Ивану.
— Эй. — Юноша растерянно обернулся к секундантам. — Митька, Прохор… Зовут!
— Ага, ну, конечно! Митька и Прохор, кто же еще-то? — с усмешкой промолвил недавний вражина. — Оба, я так понимаю, Тихвинского Богородичного монастыря тяглые люди?
Услыхав русскую речь, подошедшие парни насторожились.
— Мы-то из Тихвина и того не скрываем, — негромко промолвил Митрий. — А вот ты, мил человек, кто таков?
— Ах, ну да, совсем забыл представиться… Думный дворянин Андрей Петрович Ртищев, боярскому роду Ртищевых дальний родич и доверенный человек государя Бориса Феодоровича!
Услыхав имя царя, парни, не раздумывая, поклонились.
— Вот моя грамота. — Ртищев жестом подозвал слугу и, взяв у того свернутый пергаментный лист, протянул Ивану. — Читай, знаю — грамотен. Понимаю — в такое можно и не поверить, потому кое-что сейчас расскажу. Место удобное, глухое — никто не подслушает.
— Так за вами следят?!
Думный дворянин кивнул:
— Еще с Польши. Едва сумел оторваться от соглядатаев, выйти на вас… Ох, и нелегко было! Присядем вон тут, под кусточком.
Парни покорно опустились на траву. Ртищев окинул их жестким взглядом и улыбнулся:
— Смотритесь орлами. Вижу, даром времени не теряли. Постой, Митрий, все ваши вопросы — чуть погодя. Во-первых, хочу вам сообщить одну вещь — в марте, в Москве, приказом царя Бориса Феодоровича схвачен и брошен в темницу Тимофей Соль, дьяк разбойного приказу, теперь уже — бывший.
— Что?! — округлив глаза, воскликнул Иван. — Тимофей Соль схвачен?!
— Да. Идет следствие. За что — говорить надо?
— Да нет. — Юноша покачал головой. — Чай, сами догадываемся… Но как…
