«Как всё глупо, напиться, что ли?» — подумал он и побрёл, сам не зная куда. Кругом вспыхивали фейерверки, слышались радостные крики. На Площади Свободы местные менестрели Косяк и Лихак, с примкнувшим к ним Маэлнором, давали праздничный концерт.
В настоящее время солировал Лихак, исполнявший свой самый патриотичный хит «Родина»:
От рёва Урукхайского менестреля и излучаемого им воинствующего оптимизма, казалось, растают даже вечные льды. Тысячегласый народный хор подхватывал слова припева, а уж слово «Родина» слышно было, наверное, даже в соседних странах. Развеселившийся народ так прыгал и махал руками, что в приливе энтузиазма разломал ещё три памятника Белой Руке. Лишь герой дня был чужим на этом празднике жизни.
— Жаль с вами расставаться, но нам пора, — сказал Моторин.
— Как бы ни так! — встрепенулся Бармалей. — Никуда я вас не отпущу! Где мне ещё такие попадутся?
— Но нам нужно спасать Средиземье, — грустно вздохнул Бродо.
— Ладно, так и быть, — смягчился атаман. — С болью в сердце я вас отпускаю, но только после концерта в вашу честь.
— Пусть будет по-твоему, Вашество, — согласился Моторин.
Тем временем на середину поляны уже вылез сияющий Гард Артист:
— Чего изволишь, Вашество?
— Сбацай для поднятия духа наших гостей перед опасной дорогой что-нибудь героическое.
— Давай о герое в зелёном плаще, — подсказал Велп.
— Про героев — это мы любим, — поддакнули гномы.
— Пожалста, «Герой в зелёном плаще», — объявил Гард и заголосил, неимоверно мучая старую лютню:
Пираты были довольны, а гномы озадачились.
— А теперь давай мою любимую! — рявкнул Гах.
— Да, давай лирику, — поддержал его Рэй Аркан.
— Только чтоб про чистую любовь, — предупредила Ромашка.
— Про чистую? Пожалста!
Боцман хохотнул, и команда его поддержала. А Ромашка сидела с таким кислым видом, словно этот запах долетел и до неё.
— Хорошо, но нам уже пора, — выдавил из себя Бродо, увидев реакцию Ромашки.
— Ладно, — смилостивился Бармалей. — Давай последнюю, и чтоб была оптимистичной.
— Хорошо, Вашество. Песня называется «Как наши ихних!»
