Началось всё, как сейчас помню, семь веков назад… Или восемь? Ну, сем-восем, нет, всё же семь.
Был я тогда совсем молод. Ну, я и сейчас парень хоть куда, но тогда я был, можешь себе представить. Хотя нет, не можешь. Ну да ладно. А она была прекрасна так, что описать невозможно. Конечно, все эльфины прекрасны… Элберет твою Гилтониэль! Ведь ты не видел ни одной эльфины! Так вот, своей красотой она выделялась даже среди них!
Беарнас мечтательно закрыл глаза.
— Уверен, никакая Элберет мизинца её не стоит! Многие среди Авари воспылали к ней любовью, но красавица была столь же горда и неприступна, сколь и прекрасна. Я как её увидел, так сразу потерял и сон, и аппетит, только о ней и думал, так в душу мне запала. Я от этой красавицы глаз отвести не мог, а она на меня ноль внимания. Ну, обидно мне стало, и я решил, что она будет моей, чего бы мне это не стоило.
— О, чего я только не делал, чтобы завоевать ее благосклонность! — И Беарнас стал возбуждённо перечислять цветы и украшения, подаренные своей возлюбленной, и подвиги, совершённые, дабы тронуть её неприступное сердце.
Даже мрачный Арагволд заслушался, ведь, в сущности, об эльфах люди почти ничего не знали.
— …Но только после того, как я в третий раз спас ей жизнь, освободив из мерзких лап гурров, она начала отвечать мне взаимностью. О, какая это была любовь! Я даже слагал стихи о ней, что обычно мне не свойственно!
И Беарнас стал вновь перечислять подарки, маршруты их ночных прогулок, и куда он её целовал. Арагволд никогда не видел эльфа таким возбуждённым. Казалось, он заново переживал все события, и просто светился от счастья. Его повествование плавно перетекло в описание великолепной свадьбы, а затем и к необычайно прекрасной, незабываемой медовой пятилетке.
— Мы и потом ещё лет триста жили, душа в душу! — убеждённо воскликнул Авари. — Сам не пойму, куда всё подевалось!
Постепенно мы стали отдаляться друг от друга, часто вспыхивали нелепые ссоры. Она взялась меня учить, мол «не пей, к юным эльфинам не приставай…» Ну чем ещё заниматься эльфу в самом расцвете сил?! Тем более он у нас всегда! А девушки, ясное дело, проходу мне не давали.
Но любил-то я её одну! Как увижу мою красавицу с другим эльфом, прямо зверею! Одного чуть не убил, а он целителем оказался. Короче, чем дальше, тем хуже. Не семейная жизнь, а одно расстройство!
И тут началась война с Олмером. Ну, я сразу добровольцем, пусть, думаю, лучше убьют, чем помереть от тоски. Сам принц Форвэ включил меня в спецотряд «Авария». Много подвигов совершили мы, но смерти я так и не нашёл.
О другом теперь мечтаю. Вот кончится наша миссия, вернусь я домой покрытый славою, а она к тому времени отдохнёт и соскучается, и всё у нас пойдёт как прежде. Что для бессмертного каких-то три века ожидания?!
— Желаю тебе успеха, братец! — горячо воскликнул истерлинг, и они употребили очередную порцию пива.
— И что я сделал неправильно?! За что мне такие страдания?! — тяжело вздохнул Арагволд.
— Не кори себя, братан, все ошибаются, даже сам Эру совершил ошибку, — успокоил его Беарнас.
— Что ты такое несёшь! — возмутился истерлинг. — Как ты можешь судить об ошибках Единого, чьи замыслы сокрыты ото всех?! Ты просто перепил!
— Кто? Я перепил?! Да я постигал это искусство ещё задолго до того, как ты на свет появился! А Илуватар и сам признал свою ошибку.
— Когда ж такое было?
— Вообще-то это тайна…
— Ты мне не доверяешь?
— Ладно, братан, только ни единой живой душе.
— Слово офицера.
— Ты когда-нибудь слышал о Потерянном Годе?
— Никогда.
— То-то! О нём из ныне живущих в Средиземье помнят лишь принц Форвэ, Амрод, Маэлнор, я, Великий Орлангур да ещё, пожалуй, Саруман, но о нём ничего не слышно уже триста лет. А дело было так. В начале июня 10-го года Пятой Эпохи в Средиземье стали происходить странные и жуткие вещи. Его обитателей охватывали внезапные приступы безумия, агрессивности и злобы. Источником всего этого оказался Адамант Хенны. Любая ссора заканчивалась смертельной схваткой, пустяковый повод разжигал истребительную войну. Единственным способом спасти Арду было: выбросить Адамант за пределы Мира. Ценой огромных потерь нам удалось захватить Адамант и прорваться в Амман, где, сдерживая валаров, погиб сам Великий Орлангур…
— Но он же живой! — не вытерпел Арагволд.
— Слушай дальше, и ты сам поймёшь.
Всё это так ужасно, что у меня самого в голове не укладывается. Ведь нам пришлось сразиться с нашими братьями-эльфами, выполнявшими волю валаров. А на нашей стороне бились, кроме Фолко и гномов (смотри, не упади со стула) Саруман, Олмер, Санделло…
В последний момент Фолко сумел открыть дверь в другой мир, и мы укрылись там вместе с Адамантом, а последним проскользнул туда дух Феанора, освобождённый хоббитом. Фолко ещё сказал, что мы назовём этот мир Хьёрвард.
Я был ранен и выносил пронзённого десятком стрел Амрода. Помню, повалился без сил в траву, а трава такая мягкая…
