— Обычно церковь не разрешает новообращенным верующим становиться наставниками или руководить другими, но сейчас нет никакой альтернативы. Фактически я сам — новообращенный. Мне кажется, вы могли бы стать хорошим учителем, Рейфорд. Однако меня заинтересовала эта идея насчет президентского самолета. Это и в самом деле уникальная возможность. Может быть, следует об этом подумать. Только представьте, какое влияние вы могли бы оказать на президента Соединенных Штатов!
— Но я не думаю, чтобы президент часто общался со своим пилотом. Скорее всего, они совсем не общаются.
— Он проводит собеседование с новым пилотом?
— Сомневаюсь.
— Разве он не захочет познакомиться с человеком, которому доверяет свою жизнь каждый раз, когда самолет поднимается в воздух?
— Я уверен, что он доверяет тем людям, которые принимают это решение.
— Но, наверное, все-таки могут быть случаи, когда вам удастся поговорить с ним. Рейфорд пожал плечами:
— Может быть.
— В такое время президент Фитцхью, каким бы самостоятельным и независимым он ни был, наверное, гак же растерян и пребывает в поисках ответов, как любой другой человек. Подумайте о том, что вам может представиться случай сказать о Христе лидеру свободного мира.
— И тут же потерять работу, — ответил Рейфорд.
— Можно выбрать подходящий момент. Вам известно, что президент лишился при восхищении своих родственников? И что же он ответил, когда его спросили, почему это случилось? Он ответил, что ни в коем случае это не дело рук Божьих, поскольку он всегда верил в Бога.
— Вы так говорите обо всем этом, как будто я в самом деле собираюсь принять это предложение.
— Рейфорд, я не могу решать за вас. Но одно вы должны помнить всегда: теперь вы не принадлежите ни этой церкви, ни Отряду скорби, ни мне. Вы теперь принадлежите Христу. Поэтому я считаю, что вам следует отказаться от этой возможности только в том случае, если вы будете абсолютно убеждены, что она не от Бога.
Благодаря советам Брюса ситуация предстала в новом свете.
— А как вы считаете, следует ли сказать об этом Хлое и Баку?
— В этом мы одно целое, — ответил Брюс.
— Кстати, — продолжил Рейфорд, — я хотел бы коснуться еще одной темы: что вы думаете о любви в этот момент истории?
Кажется, Брюс неожиданно почувствовал себя неловко.
— Это своевременный вопрос, — сказал он. — Я понимаю, почему вы его задаете.
Рейфорд про себя усомнился в этом.
— Я понимаю, что вы чувствуете одиночество. Конечно, его скрашивает общество Хлои, но вы, должно быть, испытываете ту же мучительную пустоту, какую испытываю я после потери жены. Я думал, следует ли мне предстоящие семь лет провести в одиночестве? Мне не нравится эта перспектива, но вместе с тем я думаю, что буду постоянно занят. Если быть совершенно откровенным, я надеюсь, что Бог пошлет мне кого-нибудь на моем жизненном пути. Конечно, сейчас еще слишком рано. Я еще долго буду горевать и тосковать о моей жене. Я знаю, что она на небесах, но для меня она как будто умерла. Бывают дни, когда я чувствую такое одиночество, что не в силах этого вынести.
Это было так же предельно откровенно, как и тогда, когда Брюс рассказал, почему он не был восхищен. Рейфорд был потрясен тем, что он дал Брюсу повод открыться. Он-то спросил, подразумевая Хлою. Она влюблена в Бака. Даже если у них не сложится, она может встретить еще кого-то. Может быть, это несвоевременно — за несколько лет до возвращения Христа?
— Меня интересует этот вопрос в принципе, — объяснил Рейфорд. — Если двое полюбят друг друга, что им делать? Говорится ли в Библии что-нибудь о браке в тот период, который мы сейчас переживаем?
— Насколько я знаю, прямо там об этом ничего не говорится, но ничего не сказано и о запрете.
— А дети? Благоразумно ли сейчас заводить детей?
— Об этом я не думал, — ответил Брюс. — В вашем возрасте вы хотите завести еще ребенка?
— Брюс! Я не собираюсь жениться. Я имею в виду Хлою! Пока ничего такого не намечается, но если? Брюс задумался.
— Представьте себе рождение ребенка сегодня. Вам не нужно думать ни о начальной школе, ни о колледже; вы будете растить ребенка, готовя его к возвращению Христа в течение ближайших лет. Ваш ребенок обречен на жизнь в страхе и опасности. У него будет семьдесять пять процентов шансов умереть во время судов.
Брюс положил локти на стол и уперся подбородком в ладони.
— По правде говоря, — сказал он, — тут я бы посоветовал проявлять осторожность, молиться и прислушиваться к своей душе, прежде чем всерьез подумать о детях.
