Главного среди них, Санжара, таджика средних лет, жившего в России с начала века, где-то нашёл Недодаев. В свою очередь, Санжар под поставленные ему задачи, пригласил в качестве грузчиков и подсобных рабочих пару десятков земляков, почти все из которых доводились ему родственниками. Сам он помимо руководства общиной работал водителем автопогрузчика, а на второй погрузчик посадил Давлата – худощавого парня с тонкими, скорее, персидскими чертами лица и голубыми глазами.
Если остальных своих соплеменников Санжар не стесняясь, что называется, строил, то отношение его к Давлату было иным. Тот явно был выше остальных, включая самого Санжара, по интеллектуальному уровню, но не кичился этим. И пользовался среди своих уважением, позволяющим предположить за ним некий неясный, но особый статус. При этом выделялся он ещё и тем, что носил длинные, почти до плеч, волосы. Недодаев особенности эти заметил и между делом попробовал выяснить у Санжара подробности, но безуспешно. По работе к Давлату претензий не имелось, погрузчик он водил виртуозно, потому Недодаев от Санжара со своими расспросами на время отстал. Но парня профессионально взял на заметку.
Отрядов же, впервые увидев Давлата, не мог отделаться от мысли, что точно встречал его раньше. И, наконец, как-то вдруг вспомнил: когда выходил из банка после подписания кредитного договора, похожий человек стоял в стороне недалеко от входа. И ещё: чем-то похож был он на того самого Хуршаха. Отрядов снова напряг Недодаева. Тот проверил. По документам выходило, что Давлат впервые въехал в страну совсем недавно.
– А этот что, тоже из твоего кишлака?– спросил он как бы невзначай у Санжара.
Тот, как всегда, только лишь речь заходила о Давлате, отвечал с неохотой, вынужденно, осторожно подбирая слова.
– Этот – один только не из наших. В последний момент очень уважаемый человек попросил взять его. Надо учиться ему, денег немного зарабатывать.
– А где учиться-то? – заинтересовался Недодаев. – Шибко умный?
– Шибко талант,– поправил его Санжар.– Подойди, попроси, пусть портрет тебе нарисовать будет.
Дотошный опер внял совету и как-то раз приступил к Давлату с настоятельной просьбой художественными средствами отобразить собственное видение его, Недодаева, личности. При этом он заблаговременно имел с собой десяток чистых листов бумаги, полдюжины карандашей и твердую папку – подложить для жёсткости.
Давлат внимательно посмотрел на него, усмехнулся. Не покидая кресла погрузчика, минут десять поработал карандашом. Затем почтительно протянул Недодаеву результат своего труда. Тот молча, не отрываясь, некоторое время рассматривал портрет. После чего откашлялся, пожал Давлату руку, произнёс «рахмат» и удалился к себе в кабинет. Некоторые из сотрудников компании видели, как Недодаев позировал, просили показать рисунок, но он наотрез отказался. И портрет никому никогда не показывал, включая Отрядова, которому об этом эпизоде также доложили. А на едкий вопрос того, в чём же дело, Недодаев посетовал, что случайно уничтожил рисунок вместе с черновиками, разбирая у себя на рабочем столе.
– А так ничего себе получилось. Умеет, – резюмировал он.
Однажды Отрядов решил сам поговорить с Давлатом. Продукция, выпускаемая компанией, была предназначена для эксплуатации в самых разнообразных климатических условиях, и потому часть её ожидала отгрузки потребителям под открытым небом. Обходя с осмотром эту зону, Денис заметил Давлата, который перемещал упаковки с Продукцией, как всегда, ловко управляя погрузчиком. Денис подошёл ближе, жестом попросил остановиться. Задал пару вопросов, уточняя местоположение заказа, за которым должны были вскоре приехать. Между делом спросил, как дела. Давлат по-русски говорил неплохо, держал себя, как всегда, уважительно, но без подобострастия. И ни чем не дал понять, что видел Отрядова раньше. Но Дениса и это не убедило. Он в очередной раз попросил Недодаева выяснить что-нибудь поподробнее, тот снова попытался и снова же безрезультатно.
Между тем Отрядов начал подозревать, что Недодаев знает больше, чем докладывает. А если не знает, то о чём-то догадывается, но помалкивает. Денис попробовал было его расколоть, да что такое доморощенный психолог, пусть и способный, против тёртого, прожжённого опера?
Недодаев в итоге намекнул Отрядову на его всё возрастающую мнительность, да так ловко, что тот ему почти что поверил. Идею подкупить для сбора информации кого-нибудь из таджиков он отверг в виду нереалистичности, уволить Давлата – не имело смысла. Денис взял паузу, сосредоточившись на более насущных проблемах. Но пообещав себе к теме обязательно вернуться.
