Проблема анальности и комплекс кастрации уже значительно приблизили нас к ответу на волнующий всех вопрос: если основное свойство героизма – это подлинная храбрость, то почему так мало людей действительно храбры? Почему так редко можно встретить действительно самодостаточного человека? Даже великий Карлейль[43], запугавший стольких людей, утверждал, что опирался на своего отца точно на каменную колонну, уходящую глубоко в землю. Скрытый смысл этого высказывания заключается в том, что если бы он стоял сам, без опоры, то земля не выдержала бы и разверзлась под ним. Этот вопрос касается самой сути человеческого существования, и мы будем подходить к нему с разных сторон на протяжении всей этой книги. Однажды я написал, что причина естественной трусости человека кроется в том, что он чувствует, будто у него нет авторитета. Это происходит из-за того, как сформирована животная природа человека: все смыслы в нас заложены извне, из нашего общения с другими. Внешнее взаимодействие дает нам «самость» и супер-эго. Весь наш мир правильного и неправильного, хорошего и плохого, наше имя и то, кто мы на самом деле есть – все это привито нам; потому мы и не чувствуем в себе права самостоятельно что-то предлагать. Как мы можем? – рассуждал я, – если мы чувствуем себя во многом виноватыми и обязанными другим, будто бы меньшей версией их творения, обязанными им самим своим рождением.
Но это только часть истории – наиболее поверхностная и очевидная часть. Есть более глубокие причины недостатка нашей храбрости, и если мы хотим понять человека, то нам нужно до них добраться. Психолог Абрахам Маслоу остро чувствовал значимые идеи, и незадолго до свой безвременной кончины он стал искать решение проблемы страха одиночества23. В своих работах Маслоу обращался к широкой гуманистической перспективе, и он любил поговорить о понятиях вроде «актуализация потенциала» и «полная человечность». Он видел в этом природные побуждения к развитию и размышлял, что их удерживает, что блокирует. Маслоу ответил на вопрос на экзистенциальном языке, в терминах «боязнь собственного величия» и «уклонение от собственной судьбы». Такой подход проливает дополнительный свет на проблему храбрости. По его словам:
Мы боимся наших самых значительных возможностей (так же, как и самых мелких). Более всего мы боимся стать тем, кого замечаем в себе в прекрасные моменты… Мы наслаждаемся и даже дрожим от богоподобных возможностей, которые видим в эти лучшие моменты. И в то же время мы сотрясаемся от слабости, благоговения и страха перед ними4.
Маслоу использовал удачный термин для этого избегания роста, для страха от полной реализации своих сил. Он назвал это «синдромом Ионы», имея в виду побег от полной активности жизни:
