Отрицание смерти полностью

Но посмотрите: человек – невероятное существо! Как будто природа выкинула осторожность вместе с запрограммированными инстинктами. Она создала существо, у которого отсутствует защита от полного восприятия окружающего мира; существо, полностью открытое для любых переживаний. Не только у себя под носом, но и в umwelt[47], а точнее – во всем великом множестве умвельтов. Он может иметь отношение не только к живым существам своего вида, но в каком-то смысле и к другим видам тоже. Он может размышлять не только о том, что для него съедобно, но вообще обо всем, что растет. Он живет не только в настоящем моменте, но распространяет свое внутреннее «я» во вчера, свое любопытство – на многие века в прошлое, свои страхи – от настоящего момента на пять миллиардов лет в будущее к моменту, когда солнце остынет, а свои надежды – в бесконечность. Он живет не на крошечной территории, и даже не на целой планете, а в галактике, во вселенной, измерения которой простираются за все видимые пределы. Это потрясающе, и это та ноша, которую несет человек, ноша опыта. Как мы убедились в предыдущей главе, человек не может воспринимать как данность даже свое собственное тело, как другие животные. И дело не в прямохождении или хвосте – они просто «есть» – конечности, которыми пользуются, принимая как есть, или которые отгрызают, попав в ловушку, или когда те сильно болят или мешают двигаться. Тело является для человека проблемой, которая требует объяснения. Но непривычно не только оно, но и его внутренняя перспектива, воспоминания и сны. Внутреннее человеческое «я» чуждо ему самому. Он не знает, кто он, зачем появился на свет, что он делает на этой планете и что должен был сделать, чего он может ожидать. Ему не понятно собственное существование – оно является чудом подобно остальному мирозданию, но находится ближе, сразу возле пульсирующего сердца, но от этого еще более непонятное. Все вокруг – проблема, которую человек не может убрать из своего поля зрения. Как хорошо сказал Маслоу: «Божественное в нас – это то, что нам безразлично, чем мы восхищены, чего боимся, чем мотивированы и от чего защищаемся. Это один из аспектов базового человеческого затруднения, заключающегося в том, что мы одновременно и черви, и боги». И снова: мы – боги с анусами.

Историческая ценность работы Фрейда заключается в том, что она глубже проникает в суть того, насколько своеобразным животным является человек. Это животное было запрограммировано инстинктами, чтобы блокировать восприятие и автоматически обеспечить себе спокойствие и предпринимать решительные действия. Человек вынужден сам изобретать ограничения для своего восприятия и вырабатывать невозмутимость для жизни на этой планете. Таким образом, ядро психодинамики и формирования человеческого характера лежит в изучении самоограничения и ужасающей цены за него. Враждебное отношение к психоанализу в прошлом, настоящем или будущем, всегда будет таковым и к признанию того факта, что человек живет во лжи к себе о собственном мире. Этот образ, согласно Ференци и Брауну, есть жизненная ложь. Мне особенно нравится то, как Маслоу обобщил это представление мысли Фрейда:

И что же из себя представляет этот страх, как не страх реальности мироздания в отношении к нашим силам и возможностям: