Отрицание смерти полностью

Секс – это «неутешительный ответ на загадку жизни», и если мы делаем вид, что ответ адекватный, то лжем и себе, и нашим детям. Как точно утверждает Ранк, в этом смысле «половое воспитание» – это принятие желаемого за действительное, рационализация и притворство: мы пытаемся убедить себя, что если дадим инструкции по механике секса, то объясним тайну жизни. Можно сказать, что современный человек пытается заменить жизненный трепет и восхищение учебником «Как это сделать»¹³. Мы знаем, почему это происходит: если облечь тайну творения в простые шаги человеческих манипуляций, можно тем самым изгнать ужас смерти, который присущ нам как животным с половым типом размножения. Ранк идет дальше и делает вывод, что ребенок чувствителен к этому виду лжи. Он отказывается от «правильного научного объяснения» сексуальности, а также отказывается от мандата на сексуальное наслаждение без вины, которую секс подразумевает¹⁴. Я думаю, что причина, вероятно, в том, что если ребенок хочет стать героем бессмертной культуры, то у него должен быть явный антагонист, особенно в начале его попыток включить в себя культурный принцип causa sui. Поскольку тело является очевидной проблемой, которую он должен решить, чтобы вообще сформировать культурную личность, ребенок должен на каком-то уровне сопротивляться попытке взрослых отрицать, что тело является его соперником. Можно сказать, что ребенок все еще слишком слаб, чтобы вынести конфликт между попытками быть личностью и животным в одно и то же время. Это относится и ко взрослому человеку, но он в состоянии разработать необходимые механизмы защиты, подавления и отрицания, которые позволяют жить с проблемой, «служа двум господам одновременно».

После напоминания об основных проблемах ребенка и взрослого, которые мы обсудили в первой части, я надеюсь, что мы можем лучше понять корни критики Ранком «романтического» психологического типа, возникшего в современную эпоху. Становится совершенно ясно, что он имеет в виду, когда говорит, что «личность в конечном итоге разрушается в результате секса»¹⁵. Другими словами, сексуальный партнер не представляет и не может представлять собой полного и долговечного решения человеческой дилеммы¹⁶. Он являет собой своего рода реализацию в свободе от самосознания и вины; но в то же время он представляет отрицание индивидуальности. Можно сказать, что чем больше секса без вины, тем лучше, но это верно лишь до определенного момента. В гитлеризме мы видели страдания, которые возникли, когда человек смешал два мира, когда он пытался добиться явной победы над злом, совершенства в этом мире, которое могло быть возможным только в мире более совершенном. Личные отношения несут ту же опасность спутать реальность физического мира и идеальные образы духовных сфер. Романтическая любовь «космологии двоих» может быть гениальной и творческой попыткой, но поскольку она является продолжением проекта causa sui в реальном мире, это ложь, которая обречена на неудачу. Если партнер становится Богом, он может так же легко стать Дьяволом; причину обнаружить не трудно. Во-первых, человек становится привязан к объекту в зависимости. Это нужно для самооправдания. Можно быть полностью зависимым, если объект необходим как источник силы, в мазохистском смысле, или чтобы почувствовать собственную силу, садистски манипулируя. В любом случае, саморазвитие человека ограничено объектом, им поглощенным. Стоит чересчур сузить фетишизацию значения, как человек начинает возмущаться и выходит из себя. Если вы встречаете идеальную любовь и стараетесь сделать ее единственным судьей хорошего и плохого в себе, мерилом ваших стремлений, то вы становитесь лишь отражением другого человека. Вы теряете себя в другом, так же как послушные дети теряют себя в семье. Не удивительно, что эта зависимость в отношениях в роли бога или раба, несет в себе так много скрытого чувства обиды. Как сказал Ранк, объясняя историческую несостоятельность романтической любви: «человек больше не хотел, чтобы его использовали в качестве души для другого даже с сопутствующими этому компенсациями»¹⁷. Если вы путаете личную любовь и космический героизм, то обязательно потерпите неудачу в обеих сферах. Невозможность героизма подрывает любовь, даже если она реальна. Как метко говорит Ранк, ощущение двойного провала вызвано чувством полного отчаяния, которое мы видим в современном человеке. Невозможно получить кровь из камня, обрести духовность от физического существа, и поэтому человек чувствует себя «низшим», думая, что его жизнь не сложилась, что он не реализовал свои истинные возможности, и так далее¹⁸.