Суть переноса в том, что он укореняется очень тонко; при этом человеку кажется, что он стоит на собственных ногах. Человеку можно внушить мировоззрение, в которое он начинает верить, не подозревая, что принял его, возможно, из-за своих отношений с терапевтом или специалистом. Мы находим это в очень тонкой форме в тех терапиях, которые стремятся вернуть человека в контакт с его собственным «подлинным «Я», то есть с первозданными силами, заключёнными внутри него. Человеку предписывается попытаться задействовать эти силы, это внутреннее состояние природы, глубоко погрузиться в субъективность своего организма. Теория состоит в том, что по мере постепенного снятия человеком социального фасада, защитных механизмов характера, бессознательных тревог, он переходит к своему «настоящему «Я», источнику жизненной силы и творческих способностей, скрывающемуся за невротическим щитом характера. Психология — это законченная система убеждений. Все, что должен сделать терапевт, это заимствовать слова для обозначения внутренних глубин личности из традиционных мистических религий: их можно назвать «великой пустотой», «внутренней комнатой» даосизма, «Царством сущности», источником вещей, «Оно», «Творческим бессознательным», или чем-либо еще. Все это кажется очень логичным, фактическим и естественным: человек снимает свои доспехи и раскрывает внутреннее «Я», первичные энергии из той основы своего существа, в которой он укореняется. В конце концов, человек не сам себе создатель, он всегда поддерживается работой его физиохимии, а под этим — атомной и субатомной структурами. Эти структуры содержат в себе безмерные силы природы, и поэтому кажется логичным сказать, что мы постоянно «создаёмся и поддерживаемся» из «невидимой пустоты». Как можно быть преданным терапией, если она возвращает нас к первичным реальностям? Из техник, подобных дзен, очевидно, что посвящение в мир «Оно» происходит в процессе распада и реинтеграции. Этот процесс очень похож на западную терапию, в которой маска, навязанная обществом, снимается, а возбуждённое состояние расслабляется. В дзэн, однако, первичные силы должны взять верх, действовать через человека, когда он открывается им; он становится их инструментом и проводником. Например, в дзен-стрельбе из лука лучник больше не сам стреляет стрелой в цель, а стреляет «Оно» — изнутри природы прорывается в мир через совершенную самоотверженность ученика и высвобождает тетиву. Сначала ученик должен пройти долгий процесс настройки себя на свой внутренний мир, которая происходит посредством длительного подчинения учителю, для которого человек на всю жизнь остаётся учеником, обращённым в его мировоззрение. Если ученику повезёт, он даже получит от мастера один из его луков, содержащий его личные духовные силы; перенос запечатан в конкретном подарке. Из всего индуистского ученичества человек тоже уходит с учителем, без которого он обычно теряется и не может функционировать; ему периодически нужен сам мастер, или его фотография, или его сообщения по почте, или, по крайней мере, точная техника, которую использовал мастер: стойки на голове, дыхание, и так далее. Они становятся фетишизированными магическими средствами восстановления силы переносимой фигуры, так что, когда кто-то их выполняет, все хорошо. Теперь ученик может стоять на «своих» ногах, быть «своим».
Таким образом, слияние психологии и религии не только логично, но и необходимо, чтобы религия работала. Невозможно устоять в собственном центре без внешней поддержки — только теперь эта поддержка организуется так, что производится впечатление, будто она исходит изнутри. Человек приучен действовать под собственным контролем, из собственного центра, со стороны духовных сил, которые зарождаются в нём. На самом деле, конечно, поддержка приходит от гуруджа, подтверждающего перенос, утверждающего: то, что делает ученик, истинно и хорошо. Даже восстановительные терапии тела, подобные лечению некогда известного Ф. М. Александера, сегодня щедро присыпают свою терапию идеями дзен и ссылаются на их близость к таким людям, как Гурджиев. Кажется, что нет способа заставить тело реинтегрироваться, не придав ему какой-то магической поддерживающей силы; по крайней мере, нет лучшего способа добиться полного ученичества в «религии», чем сделать ее откровенно религиозной.