Меня всего трясло, словно причиной тому был озноб. Сомнений не осталось вовсе, – в блокноте, во всех фразах, хоть и более разумных, чем того заслуживал мой интеллект, угадывался мой стиль написания. При этом в голове с трудом укладывалась данность того, что я уже не я, а кто-то другой – взрослый человек, не обделённый опытом самостоятельной жизни, успевший обзавестись женой и работой, успевший подружиться с совершенно чужими людьми.
– Какие дела, Макс? – оторвал меня от размышлений Алексей.
Я посмотрел на него, наверняка, пугающим взглядом умалишённого человека.
– Какие дела, ты спрашиваешь? Ты вообще понимаешь, что ты говоришь?
– Прости, я думал, ты разобрался во всём.
– Ты прав! Мне стало абсолютно всё понятно! – саркастически заявил я. – Так понятно, что без мата не подберёшь слова, чтобы описать своё восхищение.
– Ладно, давай, без пререканий, – со сдержанной злобой вмешался тип в розовом поло. – Иначе ничем хорошим, это не обернётся.
– Да вы что?! По-моему, вот это самое хорошее уже наступило. Я в полной заднице!
– Не мысли так категорично. Ты здоровый мужик, а распустил сопли, словно младенец! – продолжил свои наставления он.
– Вам легко рассуждать, – ответил я и через паузу добавил. – Скажите сегодняшнюю дату?
– Двадцатое июля.
– А какой год?
Оба свидетелей этого вопроса переглянулись, в их недоумённых лицах читался страшный для меня ответ. Какие-то секунды они безмолвно вглядывались друг другу в глаза, словно перекладывая бразды правления в диалоге другому. Затем Алексей, проиграв в немом сражении и нервно поправив очки, ответил мне:
– Две тысячи восемнадцатый.
– А вы говорите, не всё так плохо.
Вчерашним днём для меня значилось 15 июня 2007 года. Я знал и видел его словно наяву. Тогда я провёл весь день дома с мыслями, как отмазаться от школьного выпускного, панически боясь выхода в люди, чтобы не повстречать никого из старых знакомых. Также я размышлял о выборе вуза, расположенного как можно отдалённей от моего города. И как себе вообразить такое? Только недавно ты был одним, а сейчас ты в обличии совершенно другого человека, который исполнил твои же, возникшие только вчера, желания, которые в какой-то степени стали провальными, явились самообманом и бегством от самого себя. Как тут не сойти с ума? В моей голове произошёл полнейший разлад, с одной стороны всё говорило о правдивости услышанного года, а с другой затравленно твердилось, что это абсолютная чушь, которая не имеет аналогов в природе. Я не верил своим ушам, поэтому сделал ставку на глаза. Я метнул встревоженный взгляд на то место, где ранее висели зеркала, а ныне там виднелись только их светлые контуры, оставленные на потемневшей от пыли и возраста кафельной стене.
Догадавшим о моём стремлении, Алексей предложил мне разблокировать телефон, который я ранее обнаружил в кармане своего пиджака.
– Нахера? – задался вопросом я.
– Там есть камера, – простецки ответил он.
Тут же я засунул руку в карман и достал его. С недоверием покрутив им перед глазами, в моей голове не возникло ни одной теории, как включить его, поскольку сенсорные телефоны были мне в диковину, – последним моим аппаратом была кнопочная нокиа.
– Как его включить? – спросил я.
– Прошу, передать телефон мне, – протянул руку Алексей.
Через две-три секунды обладания им, он попросил меня посмотреть пароль, который был отмечен на первой странице блокнота. Я озвучил его. Он вбил цифры в телефон. После он с долей неуверенности возвратил телефон мне, будто увиденное там могло повергнуть меня в шок. В какой-то степени он оказался прав. Да, я пребывал в состоянии высшего нервного напряжения, но был вполне способен контролировать себя.
В использовании камеры необходимость отпала. Когда я взглянул на экран телефона, то увидел на заставке фотографию, где в обнимку на фоне нарядной стены с картиной и большими часами сидели на ковре двое улыбчивых людей – красивая девушка со светлыми волосами и я, только другой, совсем немолодой. Это было жутко и в тоже время вызывало неописуемый, дикий интерес, через минуту пристального изучения фотографии мне с трудом удалось оторвать глаза. В остатках сомнений была поставлена жирная точка, одиннадцать лет моей жизни безжалостно выпали из моей памяти.
