– Если уж на этом нет, – я откидываюсь назад, разводя руками, – то даже и не знаю!
– Ага… – он вскочил, забегав по комнатушке, – где там ваши имена от Песи? Так, так…
– Этого, – жёлтый ноготь прошёл по списку, – вычёркивайте! Вычёркивайте, я вам говорю! Такое себе человек, шо и не слишком плохой, но очень всё под себя. За надом или нет, не важно, характер такой.
– Этот…
Вышел от Абрама Моисеевича чуть не через два часа, взмыленный как после бани. Зато и всё! Решено.
Торговец сам за рукав притаскивал кого надо, и не ходить! Мозги, правда, выели знатно.
В итоге, не выходя из комнаты, еврейский вопрос в футболе я таки решил, став заодно членом-соревнователем[20] спортивного общества, не имеющего пока названия и чотко прописанных функций.
Покинув Абрама Моисеевича, добрёл до скверика, и некоторое время отсиживался там на лавочке, задрав голову к солнцу, прикрывшемуся кружевным редким облаком, растянувшемся по небосводу модной шалью. Тёплышко без жары, и ветерок такой, самую чуточку с прохладцем. Самое оно то, когда ты одет для визита, а не для побегать оборванцем, со всем мальчишеским удобством.
Отдыхал физически от морально, глядя на расчирикавшихся воробьёв, устроивших купание в пыли. Гомонят наперебой, очередь организовали, перья пушат. Желторотые слётки рты с раскрытыми ртами жратаньки просят, хвостика трясут.
Если бы не тётя Песя…
Язык весь переломал впополаме с мозгами! Я так-то вполне себе на идише могу, да и язык подстроить под одесский с молдаванским акцентом ни разу совсем не сложно. Машинально даже немножечко, сам того не замечая. Когда промеж людей живёшь, оно само на язык и в голову ложится.
А тут сплошное ой и местечковость во всей красе. Хрен бы с ним, но – мать её – психология! Когда тебе тринадцать, приходится использовать иногда любые уловки, в том числе подстраиваться под манеры и речь не самого приятного собеседника. Доверительность ети!
С тяжким вздохом вусмерть уставшего человека поднялся. Пора к грекам…
– ... Калимэра[21], господин Мавроматис! – нацепив улыбку, толкаю дверь лавки, – Ти канете[22]?
– Калимэра! – отзеркалил мужчина, затараторив што-то на греческом, который я понимаю через слово, но даже и самому удивительно, што вообще понимаю, – Георгий, да? Друг Косты мой друг!
Изрядно щербатая, но искренняя улыбка, и потянутая навстречу худая рука, с характерными мозолями от многолетней привычки к холодному оружию. Внутри парочка то ли покупателей, то ли забредших на поговорить знакомцев, с любопытством уставившихся на меня.
– Рад видеть тебя, друг мой! – перешёл он на русский, жестом предлагая отойти от входа, – Что привело тебя ко мне в этот прекрасный день?
– Возможность принести в Одессу частицу Эллады, – улыбаюсь ему.
– И как вы это видите? – в глазах ни капли снисходительности взрослого к ребёнку. Немножечко пафоса, но это многим грекам свойственно.
– Как крохотную частицу Олимпийского огня, пронесённого сквозь века, – предложенный тон, – небольшой шаг в направлении идеалов Эллады.
Рассказываю ему о футбольном матче…
– Первый в истории страны, – моментально схватывает суть Мавроматис.
– Да, – киваю с невольным уважением, – сперва просто «Пересыпь» – «Молдаванка», но в перспективе я вижу полноценные футбольные клубы.
– Мецентство… – он разгладил усы, – жди!
… если Абрам Моисеевич увидел предстоящий матч как коммерческое предприятие, и предпочёл обсуждение его в тиши кабинета, то греки рассмотрели перспективы политики и национального… чего бы там ни было! Самое шумное обсуждение, и всего через час вопрос о меценатстве решён.
А ещё – создано спортивное общество «Эллада». Без моего участия, даже и формального. Немножечко даже и тово… обидно!
– … с русскими торговцами проще всего оказалось, – рассказываю по возвращению приткнувшейся слева-сбоку Фире и братьям, – но и отношение снисходительней.
– Это как? – поинтересовался Мишка.
– Ну… Абрам Моисеевич такой себе жид жидовский, што ажно подбешивало, но и мою выгоду немножечко учёл. Членство это, штука ни разу не бесполезная.
– Греки всё через своё эллинство и национально-культурное, – продолжаю, сжав слегка тёплую Фирину ладошку, скользнувшую мне в руку, и отпив горячего зелёного чаю, к которому пристрастился совсем недавно, – На равных, но тут же в сторонку, и даже мыслей… н-да…
– К русским купцам сунулся, – глоточек… дать попробовать Фире, которая никак не может понять всей прелести правильного зелёного чая, – выслушали молча, пару вопросов задали, да и ступай себе!
– А…
– Участвуют, – понял я Чижа, – так просто… настроение.
– Я так и не понял, – подал голос с лежанки Мишка, – жид это лучше оказался?
– Да нет же! Никто не лучше! Так… национальные особенности. И все – раздражают!
– Возраст такой, – тоном умудрённого старца сказал Мишка, – когда раздражает всё.
– Ну… – жму плечами неопределённо.
« – Половое созревание» – высказалось подсознание. И, зараза такая, с картинками!
