Весьма подвижный Платон старался не пропустить соперников через свою зону мимо себя, но те, не сближаясь с ним, проходили его через короткий пас в стеночку. В конце концов, он получил замечание от партнёра, что бегает впустую. Он даже мяча ни разу не коснулся, хотя позиционно сыграл не плохо, всегда открываясь, когда мячом владела его команда. Но пас назад этому защитнику так никто и не сделал. Но зато Платон набегался, даже хорошо вспотев. А когда он понял, что сзади от него толку нет, то выдвинулся чуть вперёд, предлагая себя постоянными открываниями. Но новичку по-прежнему мяч не давали, а случайно он к Платону, как нарочно, не попадал.
После игры никто из игроков ничего ему не сказал и не критиковал, в том числе и тренер, не сказав нужно ли ему ещё раз приходить и когда. Из этого Платон сделал вывод, что ему здесь делать больше нечего.
– Эх! Видимо я не подошёл?! Ещё бы! Ни разу мяча не коснулся!? Но почему он меня не проверил в беге на скорость и в ударах по воротам? А всё таки зря я не попросился в нападение! Наверняка, представился бы случай показать себя и может даже гол забить!? Ну, ладно, зато за Спартак я никогда играть не буду! И ездить часто в такую даль мне будет неудобно! – размышлял он по пути домой, оправдываясь и постепенно успокаиваясь.
Шестой класс Платон и особенно пятый класс Настя в детском санатории закончили успешней своего предыдущего учебного года.
А впереди их ждали каникулы, а Платона ещё и отработка в школе.
В этот раз школьную практику шестой класс «В» проходил на свиноферме в деревне Малые Крутицы под руководством лесника – деда Вити Мельникова.
В один из рабочих моментов самым крупным мальчишкам Глухову и Кочету досталось везти гружёную одноколёсную тачку. И если старший по возрасту, второгодник Валера Глухов вёз её почти спокойно, то у Платона она всё время норовила опрокинуться в одну из сторон. Он тут же пытался с силой выровнять её, наклоняя в обратную сторону, но видимо слишком сильно. В результате та начинала всё больше раскачиваться из стороны в сторону, норовя опрокинуться. Поэтому приходилось останавливаться. В итоге Глухов стал возить тачку один.
Валера был красив, хорошо сложен, силён и скрытно способен. Девчонки заглядывались на него. И если бы не его лень и прохладное отношение к учёбе, из-за чего он считался не успевающим, то вполне мог бы претендовать на лидерство в классе, которое он оспаривал у Платона в периодической борьбе у того дома лёжа на полу, дабы не удариться о мебель. Платон хоть и одерживал над ним победы, но всегда с большим трудом и с напряжением всех сил.
А на одном из последних уроков Платон даже нарисовал Валеру в профиль на обрывке тетрадного листка в клеточку. Портрет получился весьма удачным и очень похожим. Глухов даже хвалился им, долго храня его. Жаль только, что этот листок оказался помятым и испорченным другими записями. Платон очень сожалел об этом, так как повторить свой такой удачный рисунок уже бы не смог.
Иногда мечтательный Платон возвращался к своим старым и любимым занятиям рисовать, но теперь в основном что-либо в плане. Однако теперь место плана квартиры для мамы занял план крестьянского дома с двором и усадьбой. Вход в дом он делил на парадный и рабочий, на котором останавливался подолгу, пробуя различные варианты планировки, будто сам строя. Но вскоре, понимая, что у них уже есть реальный участок земли с конкретным построенным домом, переключился на планы по обустройству мансарды и создания там своего личного пространства – уютного уголка под крышей летнего дома.
Планы по модернизации дома были и у его отца. Пётр Петрович решил перенести вход в дом с южной стороны на северную сторону, оставив солнечное место для растений. А одновременно вход в дом сделать с крыльцом, тамбуром и маленькой кухней. И семья поддержала его идею. Платон даже нарисовал эту пристройку в плане, согласовав её размеры с родителями.
Дело осталось за самой работой.
И по окончании весны Пётр Петрович нанял своего земляка – плотника Андрея. Он же должен был сделать и три новые двери: две из фанеры на деревянном каркасе для комнат в мансарде и одну для второй комнаты внизу, проход в которую был давно прорезан ещё братьями Алевтины Сергеевны.
Все работы проходили на глазах у ночевавшей там постоянно бабушки. Приезжая на воскресенье, Платон внимательно присматривался, учась у опытного плотника и, на всякий случай, контролируя качество его работы. И оказалось не зря.
