И оказалось не зря. Детям Алевтина Сергеевна по секрету созналась, что Борис Григорьевич сделал ей предложение стать его женой. Но она отказалась, сославшись на то, что у её детей есть живой отец.
Их сосед по реутовской квартире Б. Г. Константинов тогда не зал, что всё это у Кочетов лишь вынужденное от сложившихся обстоятельств, как бы понарошку, и принял просьбу Алевтины Сергеевны сказать на суде, что ей было нужно, как намёк, что она свободна.
А детям она сказала, что лучше их отца мужчин на свете нет:
Платону с Настей такие слова матери очень понравились. И хотя Борис Григорьевич действительно был внешне мужчина, что надо, но по сравнению с умом, знаниями, эрудицией, интеллектом, пониманием мироустройства и жизни, человеческими и деловыми качествами их родного отца, он явно проигрывал.
К тому же в одну из летних командировок, давно приглашённая в гости в отчий дом к Константиновым, Алевтина Сергеевна проездом заехала к ним. Познакомившись с сёстрами Бориса Григорьевича, она полностью разочаровалась отношением к женщинам его самого.
Так что теперь путь другим мужчинам к её сердцу был окончательно закрыт. И наоборот, путь Петру Петровичу к своим детям был теперь открыт без каких-либо опасений бывших супругов быть разоблачёнными, как квартирными аферистами.
Более того, теперь открывалась и возможность посещения детьми своего отца в их бывшем отчем доме. Ведь длительная судебная тяжба с бывшими соседями, наложившая временное вето на посещение детьми комнаты Петра Петровича, завершилась победой Кочетов.
Все эти годы они были вынуждены встречаться с отцом в основном на улице, так как за реутовской квартирой была установлена слежка – не появляется ли украдкой и не ночует ли Пётр Петрович у своей бывшей жены Алевтины Сергеевны?
Причём в слежке участвовали представители обеих сторон – и со стороны соседей Петра Петровича, и даже со стороны работы Алевтины Сергеевны. Может быть, Платон и ездил бы теперь к отцу и к своим школьным товарищам в гости, но ему было бы стыдно признаться им, что его семья выехала из Москвы в область.
Неужели я всё это потерял безвозвратно?! – думал Платон о Москве.
Но теперь дети были спокойны за отца, занявшись своими делами, в том числе и познавательными.
Одним из таких познавательных дел стало сообщение о запуске ещё 1 ноября первого в истории межпланетного космического аппарата «Марс-1».
Но, в основном, это были, прежде всего, международные отношения.
Из последних новостей, услышанных Платоном ещё раньше по радио, была новость, что 5 ноября Тодор Живков на VIII-ом съезде Болгарской коммунистической партии от имени ЦК объявил, что к середине предстоящего десятилетия стала реальной задача начала постепенного перехода Болгарии к построению коммунизма.
А 8 ноября между Египтом и Йеменской Арабской Республикой был подписан договор о взаимной обороне, узаконивающий пребывание египетского воинского контингента на её территории.
Узаконенным же участием Платона в семейных делах была помощь маме в уборке комнат.
Но ещё в октябре семья традиционно занималась заклейкой четырёх больших комнатных окон и одного кухонного. При отсутствии специальной бумажной ленты Кочеты часто использовали газеты, а клей варили из крахмала, как на Сретенке традиционно прокладывая между окон завёрнутое в газеты тряпьё, обвёрнутое снаружи ватой. Получалось подобие снежного валика. Но в отличие от сырого зимой московского жилья, в их реутовской квартире всегда было сухо.
