— И мне это не по душе! — Арли хотел, чтобы его слова прозвучали резко, но вышло скорее жалобно. — Почему нам надо уходиться отсюда, чтобы отыскать то, чего, быть может, и нет вовсе!? Зачем тащиться в пещеры, когда источник нашей силы здесь, в Жерле!? Нужно остаться в Цитадели и защищать его, а не тех, кто о нас позабыл!
Грегори тяжело вздохнул и присел на койку возле Арлинга. Его седеющая борода отливала медью, руки утопали в зелёных складках плаща.
— Запереться в крепости и ждать, пока тьма подойдёт вплотную к нашим воротам, — это не выход, Арлинг. Жерло — не просто дыра в земле, которую мы стережём, потому что она питает наше Пламя. Ты рос, обогреваемый её теплом, неудивительно, что теперь цепляешься за неё, как детёныш свинокрыса за материнскую грудь. Но не забывай: Жерло всегда будет с тобой, куда бы тебя не забросила судьба.
Голос наставника был мягким, но в нём сквозила неизбежность. Арлинг слушал его, уронив голову и зарывшись пальцами в свои пепельные волосы. «Плевать мне на Служителей, — думал он про себя, — плевать мне на ваши поучения, на тьму, на людей Тартарии плевать. Жерло — вот всё, что имеет для меня значение. Всё, что имело значение когда-либо».
Но вслух он лишь спросил, обессиленно и тихо:
— Почему не кто-то другой?..
— Потому что я принёс тебя к Жерлу, когда ты едва ходил, и наблюдал за тем, как ты взрослеешь, пусть ты об этом не ведал, — отвечал Грегори. — Я смотрел, как ты овладеваешь Пламенем, как оно проникает в тебя, превращая в одного из своих сильнейших носителей. Да… Пламя живёт в твоих руках, и свет его сияет ярко, но я беру тебя с собой потому, что внутри ты лелеешь мрак. И это путешествие может стать твоей единственной возможностью одолеть его. Иначе ни Жерло, ни Служители, ни кто-либо другой не сумеют заполнить ту неизбывную пустоту, что привнесёшь ты в наш неприякаянный мир.
На приготовления к походу ушла неделя. Всё это время наставник Грегори присматривался к адептам, которых желал видеть возле себя в сулящем тяготы и опасности путешествии. В общей сложности он набрал двенадцать человек — всего дюжину, хотя когда-то Служители Пламени отправлялись в походы сотнями. Гэллуэй и остальные ни за что не позволили бы взять больше, да Грегори и сам понимал, что это невозможно: в Раскалённой Цитадели должен был остаться гарнизон, поскольку риск нападения существует всегда.
Слуги трудились не покладая рук. Сенешаль Броккл понукал ткачих, шивших походную одежду из всего, что было под рукой, и кухарок, стряпавших для путешественников провиант. Мастера в Подмётке латали походные сундуки и прохудившиеся телеги. Вся Цитадель стояла на ушах — ибо каждый желал предложить свою помощь в преддверии столь овеянного легендами события, как Пламенное Шествие.
Грегори поначалу не хотел брать с собой тех, кто не способен творить Пламя. Но наставник Пипп обстоятельно растолковал ему, что одной из целей похода является восстановление утерянных знаний о Тартарии, а для этой задачи важно вовсе не владение Пламенем. Так, к величайшему ужасу последнего, в поход подрядили Вирла.
— А я-то думал, тебе только в радость грибочки собирать да камни обнюхивать, — язвил Арлинг.
— В радость! — сокрушался Вирл. — Книги переписывать, стеллажи от пыли вытирать — вот это мне в радость, а боец из меня никудышный!
Грегори решил, что первым делом отряд разведает деревни, расположенные на Вьющемся тракте между Хальрумом и Цитаделью, — те самые, откуда несколько месяцев назад пришёл плотник со своей семьей и многие другие беженцы. Дабы не заплутать в пещерах, в Подмётке наняли близнецов Лузи и Друзи: оба были родом из тех мест, знали их как свои пять пальцев и ловко ориентировались в тоннелях. За сопровождение, помимо очевидной возможности вернуться домой, Грегори обещал им щедрую награду в шесть пузырьков Пламени.
Когда с подготовкой было покончено, возле Подмётка стали снаряжать телеги и запрягать в них свинокрысов. Собственный питомник Служителей за годы застоя пришёл в негодность: кое-как подобрали трёх зверей, годящихся для затяжного пути, да и те выглядели дряхлыми и недовольными. В две из трёх телег погрузили по несколько огромных стеклянных сосудов с беснующимся внутри Пламенем — роскошный дар баронам Тартарии. В третью уместили съестные запасы и сундуки с поклажей.
Помимо Грегори и двенадцати адептов Пламени, к числу которых относился Арлинг, в Шествие отправлялись: Вирл — как учёный, Лузи и Друзи — как проводники, и несколько слуг, чьей главной обязанностью были разного рода хозяйственные заботы. В общей сложности девятнадцать человек — хотя позднее молва, из любви к громкому словцу, наречёт их «двенадцатью зарницами».