— Прошу тишины, братья, я ещё не кончил! — Грегори медленно обходил сферу, всматриваясь в лица адептов и послушников. — Разумеется, количество книг и храмов не может служить мерилом праведности Служителей. Основы нашего учения не умрут, покуда живы мы сами, и мы можем передать их последователям. Храмы строятся из камня и рушатся, когда приходит время. Но не из-за этого я не сплю ночами, не из-за этого созвал всех вас. Там, внизу, прямо под стенами нашей крепости, погибают несчастные, пришедшие с разных уголков Тартарии. Они несут нам свои истории, в которых твердят страшные вещи, и молят нас о помощи, но мы отворачиваемся от них! «Это не наша забота», — отмахиваемся мы, а между тем один из первейших постулатов Рэйна-Служителя, отца нашего, гласит: «Там дóлжно быть Пламени, где тьма опутывает людей».
Он затих, и ненадолго воцарилось молчание. Пламя по-прежнему бесновалось внутри сферы, отбрасывая длинные тени на осколки витражей. Наставник Фаньяр шепнул что-то наставнику Келли, другие замерли в ожидании.
— Грегори… — Гэллуэй закатил глаза. — Этим людям нужно не Пламя, а еда. Мы не можем отдать им свои запасы, у нас и на себя-то не хватает. Теперь, если позволишь, мне бы очень хотелось выслушать твои предложения, а то эта бестолковая беседа становится до жути утомительной.
Странное дело, думал Арли. В присутствии магистра Гэллуэй ведёт себя так, словно сам здесь всем заправляет. Гэллуэй всегда помыкал другими наставниками и распоряжался больше них, но всякому послушнику с ранних лет твердили: орденом управляет лишь Великий Магистр. Теперь, глядя на этого дряхлого, наверняка вышедшего из ума старикашку, Арли не верил, что Овелунг может управлять хоть чем-нибудь.
— Я предлагаю сделать выбор, — сказал Грегори. — Предлагаю Служителям Пламени вновь заявить о себе. Мы не можем накормить этих людей, но можем выяснить, почему им пришлось покинуть свои дома. Я считаю, их рассказы схожи не просто так. Я думаю, они говорят правду: что-то происходит в нашем мире, что-то неладное, отчего люди-без-огня повылезали из своих пещер, а тьма стала влечь к себе как никогда раньше. И у этих бедствий наверняка есть причина. Причина, которую мы можем отыскать, пролить на неё свет и выжечь до основания нашим Пламенем. — Он сделал небольшую паузу, словно подготавливая присутствующих к тому, что хотел сказать. — Я предлагаю… нет, я настаиваю на проведении Пламенного Шествия.
Точно поток студёной воды, его слова окатили всех Служителей в зале. Послушники стали охать и восторгаться, адепты загалдели и возбудились так, что Арлинга несколько раз толкнули локтями. Другие наставники ошарашенно переглядывались, а возмущённый Гэллуэй орал:
— Это невозможно! Как смеешь ты предлагать такое, когда мы и так едва сводим концы с концами!? Не хватало ещё организовывать поход в такое время, когда каждый послушник и каждый съедобный гриб на счету, несчастный ты болван!
— Задумайся о том, почему мы в таком положении! — глаз Грегори сверкнул несгибаемым огнём. — Пламенным Шествием мы не только спасём кучу жизней, но и напомним о своём существовании баронам Тартарии, самым могущественным из людей! Рано или поздно даже те, кто сейчас ведёт с нами дела, обойдутся без нас, и тогда мы точно погибнем, Гэллуэй! Но этот поход, этот священный марш, вновь огласит имя Служителей на всю Тартарию, дабы помнили её обитатели, кто оберегает их от тьмы!
— Хватит, довольно! — отмахнулся Гэллуэй. — Кто согласится поддержать твою дурацкую затею? Кто из здесь находящихся? М-м?
Он злобно глянул на остальных наставников. Фаньяр, целиком подвластный Гэллуэю, потупил взгляд. Келли молчал. Но наставник Пипп, к всеобщему удивлению, сказал:
— Я согласен с Грегори. Тартария нуждается в Шествии, — и он улыбнулся своей беззаботной, глуповатой улыбкой, которую так любили ученики.
Вдохновлённый его словами, Келли тоже не сдержался:
— Давненько мы не жгли неверных, Гэллуэй! Если кому-то надобно напомнить, чего стоит наш гнев, Шествие необходимо провести! — глаза его горели извечной жаждой насилия.
Грегори признательно кивнул обоим, а Гэллуэй, не веря своим ушам, в ужасе отвернулся и схватился пальцами за виски. Все смотрели на него, выжидая.
— Мнение трёх наставников против мнения двоих, Гэллуэй, — спокойным тоном заметил Грегори.
Некоторое время Гэллуэй так и стоял, отвернувшись от них. Во все глаза адепты и послушники следили за противостоянием наставников — уж эти-то, казалось им, должны быть солидарны во всём. Тут Гэллуэй резко повернулся и подошёл к Великому магистру, который всё так же безучастно восседал в кресле.
— Наставники не могут принять такое решение без участия магистра, — сказал он, кривя губы в ехидной ухмылке. — Пожалуй, мы обязаны узнать его мнение на этот счёт.
Гэллуэй склонился к Овелунгу и вопросительно заглянул ему в глаза. Несомненно, когда-то в этих глазах заключалась сила, однако теперь они были наполнены старческой, недоступной постижению думой. Навсегда затуманены ей.