— Черногриб может оскорбиться, если прийти в его владения с оружием. — Эти слова были произнесены кротко и без малейшей настойчивости, но Фелинну почему-то захотелось повиноваться без раздумий.
Инстинкты всё же подсказывали ему неладное.
— Оставить меч? — удивился он. — Я никогда не видел Черногриба и не могу вот так легко доверить ему свою жизнь.
— Тогда доверь её мне, — улыбнулась Алейн. Приблизилась и сама расстегнула медную пряжку пояса, стянула его вместе с мечом и бережно положила на ближайший валун. — Он дождётся тебя здесь.
Фелинн хотел было сказать что-то, мысленно ругая себя за покорность, но девушка взяла его за руку и повела дальше по оврагу. Когда тропа изогнулась влево и свернула за угол, княжеский сын наконец увидел поляну Черногриба.
На первый взгляд казалось, что земля здесь была совершенно ровной, без единого грибочка или торчащего вверх камня. Её поверхность устилал туман, куда более густой и пастельно-фиолетовый, в отличие от зеленоватой дымки, служившей источником света в остальных Топях. Когда сапоги Фелинна утопли во мглистом покрове, княжеский сын услышал всплеск, а вслед за этим в обувь стала наполняться тёплой водой. Стало быть, под слоем тумана скрывалось озеро — не слишком глубокое, насколько Фелинн мог судить.
Впереди бугрилось нечто большое и тёмное. Из-за недостатка света Фелинну сперва показалось, что это противоположный край низины, однако стоило им подойти ближе, и чёрная масса вдруг шевельнулась, поворачиваясь к гостям всей своей неподъёмной громадой.
Черногриб не был просто очередным грибом, хотя после всего увиденного — и исходя из названия — Фелинн ожидал именно этого. Он был больше похож на три жирных, равномерно сокращавшихся куска плоти, сходившихся сверху в ещё более огромное шарообразное вздутие. Этот сгусток мяса походил на кокон, обтянутый тонкой плёнкой, сквозь которую проступали белые вздутые жилы и что-то ещё, постоянно находящееся в движении. Тот самый гул, который был слышен в овраге, соответствовал шевелению внутренностей Черногриба: существо было либо опухолью на теле Грибных Топей, либо их сердцем — сразу и не поймёшь.
В любом из вариантов Черногрибу нельзя было отказать в могуществе. Будучи юношей княжеских кровей, Фелинн с трудом удерживался от необъяснимого желания упасть перед массой плоти ниц. То была власть, подкреплённая чем-то большим, чем просто традиции и право сильного, столь высоко ценимые в мире людей. Было в ней нечто разумеющееся — естественное в той же степени, в какой жизнь обрывается смертью.
Фелинн не отрываясь рассматривал Черногриба. Алейн медленно приблизилась к божеству и опустилась на колени; туман скрыл её почти до самой груди.
— О Черногриб! — её мелодичный, вибрирующий голос разлился по поляне. — Я привела к тебе гостя из дальних земель! Он жаждет нашей помощи и молит тебя благословить отца на поддержку его народа! Позволишь ли ты нам, своим верным слугам, созвать войска и исполнить просьбу этого юноши?
Ответом ей была оглушительная смесь воя, гула и влажных всплесков. Фелинн услышал, как у его ног зажурчала вода, и вдруг из-под тумана вынырнуло гибкое подобие стебля с извивающейся кисточкой на конце. Едва Фелинн отскочил, как с другой стороны вынырнуло ещё одно щупальце — и сразу потянулось к нему.
«Ловушка! — догадался Фелинн. — Ну конечно, кто бы мог подумать!»
Он хотел выхватить меч, но вспомнил, что оставил его в овраге, и злобно выругал себя. Рвать щупальца руками было бесполезно — кто знает, насколько они прочны и как много их собратьев ещё скрыто под водой? Как бы там ни было, если он окажется достаточно быстр, то сумеет выбежать из озера до того, как окончательно угодит в ловушку…
— Остановись! — воскликнула Алейн, хватая его за руку. В её расширенных ярко-красных глазах виднелась мольба. — Он хочет оценить тебя, только и всего! Ему нужно прикоснуться к тебе, чтобы понять, какой ты на самом деле!
— На самом деле?..
Фелинн колебался. Как поступили бы при таком раскладе его братья? Хекл без раздумий бросился бы на врага — с кулаками, если придётся. Альм применил бы подвешенный язык и постарался выяснить намерения недругов, а если пришлось бы — умело отступил. Беда только в том, что Фелинн имел мало общего и с тем, и с другим. В этом, если поразмыслить, и состоял корень всех его бед.
Очередное щупальце вылезло из воды у него за спиной, но не бросилось в атаку, а замерло как бы в ожидании. Фелинн посмотрел на него, потом снова на Алейн. При виде её нечеловеческого, но такого искреннего, просящего личика он отчасти расслабился.
И тут почувствовал, как щупальце обвивается вокруг его запястья.
Поверхность стебля была мокрой и щетинистой. Фелинн ожидал, что вот-вот щупальца отравят его, утащат под воду или удушат — но ждало его нечто гораздо худшее. То, с чем Фелинн был так знаком. То, что сделало его изгоем среди его народа — и даже в кругу семьи.